Рассвет перемен для леди Уокер

17. Трудный день

Ян

Покинув праздник, не мог отделаться от мысли, что навлёк на младшую дочь Уокеров беду. Кто знает, что сделает с ней Ракель?

По этой девушке было видно — она невероятно избалована. Её воспитание, в моём понимании, оставляло желать лучшего. Если Ракель посмела прилюдно толкнуть Юлиану с моста, то что может случиться, когда её действия скрыты от посторонних глаз высоким забором и стенами дома?

От этих мыслей становилось ещё больше не по себе. Даже порывался вернуться на чёртов ужин, чтобы проверить, как там Юлиана, но здравый рассудок шептал, что своим поступком сделаю только хуже.

Ночь казалась бесконечной. Утро я встретил разбитым. На душе было неспокойно.

Отправился в бюро на рассвете. Там в любое время суток кипела работа, ведь преступность в столице была высокой. Парни только успевали проводить допросы, собирать доказательства и передавать нарушителей в ведомство наказаний, где им выносили заслуженный приговор.

Вот и сегодня, стоило мне войти, как слуха коснулся приглушённый плач.

— Вот, попейте воды.

Я направился на голос, заглядывая в одну из допросных комнат и наблюдая Мирая, у которого сегодня было ночное дежурство.

Напротив него сидела хрупкая девушка с длинными тёмно-русыми волосами. Она всхлипывала и дрожала, трясущимися пальцами стискивая на груди куртку Мира.

Не понимая, что происходит, я, не издавая звука, шагнул ближе.

— Я отправил за лекарем, — произнёс друг, замечая меня взглядом и едва заметно кивая в знак приветствия. — Подождите немного.

— С-спасибо, — всхлипнула девушка. — Спасибо вам.

— Скажите, — Мир вздохнул, — вы хоть что-нибудь помните?

— Нет, я… — голос девушки дрогнул, и она, охваченная эмоциями, замолчала. — Последнее, что помню, как я шла домой после работы.

— А дальше? — осторожно подталкивал её к продолжению Мир.

— А дальше… — по щекам бедняжки катились слёзы. — Дальше я очнулась в подворотне. Моя одежда была разорвана, а на теле…

Она не смогла больше говорить. Из горла вырвались рыдания.

Даже не стоило спрашивать — и так понятно, что произошло.

Поманив Мирая к себе, я отошёл от допросной подальше.

— Опять изнасилование, — кивнул я, стоило другу выйти.

— Ты бы её видел, — с сочувствием покачал он головой, переходя на шёпот. — Она пришла полчаса назад. Одежда висела на ней клочьями, на коже синяки и ссадины…

— За лекарем давно послал? — перебил я друга.

— Скоро должен подойти, — кивнул Мир. — Поймаем этого гада, и я самолично оторву ему голову!

— Не мы выносим наказание.

— Всегда можно сделать исключение, а потом сказать, что так и было!

И я был полностью с ним согласен.

— У неё свадьба через три дня, — с губ Мирая сорвался тяжкий вздох. — Она боится возвращаться домой.

И я, и он… Мы с ним прекрасно понимали, что после случившегося девушке придётся нелегко.

Весь день мы занимались исследованием близлежащей к преступлению местности, опрашивали людей, которые, что ожидаемо, ничего не видели, а также пытались успокоить разъярённое семейство потерпевшей. Вместо того чтобы оказать ей поддержку, мать набросилась на девушку, отвешивая той звонкую пощёчину.

Мы с Мираем опешили от увиденного, а потом кинулись на защиту бедняжки, которой и так досталось.

— И как я теперь людям в глаза смотреть буду?! — верещала сумасшедшая женщина на всю округу. — Ты о нас с отцом подумала?!

Бедняжка плакала, утирая слёзы дрожащими руками, а меня в этот момент такая ярость взяла. Не собирался молчать. Уверенно шагнул вперёд и мгновенно пресёк вопли дурной бабы, лицо которой раскраснелось от крика.

Конечно же, я понимал — вечно защищать эту девушку не получится. Был вариант, чтобы она подала жалобу на родную мать, и я даже сказал ей об этом, отведя в сторону, но она отказалась, что вполне ожидаемо.

Клятвенно пообещав себе, что обязательно доберусь до насильника, я, невероятно уставший и голодный, отправился домой.

— Сын, добрый вечер! Как твои дела? Как успехи на работе?

Стоило переступить порог, как меня встретил отец с какой-то странной улыбкой на лице.

— У тебя всё хорошо? — спросил у него, проходя мимо. Хотел помыться, сменить одежду и наконец-то поужинать. — Мне нужно обсудить с тобой кое-что, — обратился я к отцу, останавливаясь у центральной лестницы.

— И мне, — кивнул он в ответ.

— Что-то случилось?

Почему-то казалось, что да, случилось.

— Ну-у, как тебе сказать, — отец усмехнулся, выуживая из кармана свёрнутое письмо.

— Это что?

— Предложение о браке.

— О браке? — мне хватило секунды, чтобы сложить два и два. — Старшая дочь Уокеров.

— А ты проницателен, мальчик мой, — улыбнулся родитель.

— Я против, — отрицательно мотнул головой, развернулся и шагнул на первую ступень. — Даже если во всей империи останется только она одна, я ни за что на ней не женюсь! Можешь так им и написать! Хотя…

— Что такое? — как-то хитро поглядывал на меня отец.

— Не нужно им грубить. Откажи вежливо.

— А я грубить и не собирался, если что. Хотя какая разница, в родстве с этой семьёй ты всё равно не заинтересован. Так ведь?

— При чём тут это? — вскинул я брови. — В любой ситуации нужно вести себя достойно, — развернулся, продолжая подъём.

— Да-да, я так и понял, — прилетело мне насмешливое в спину. — И дело здесь вовсе не в младшей дочери Уокеров.

— Что? — резко обернулся я.

— Ничего, сын, — улыбнулся отец. — Папа всё сделает в лучшем виде, не переживай. Жду тебя к ужину. Давай, — махнул он рукой, — поторапливайся. Я голоден.