Рассвет в его глазах

Глава 2. Морок (2)

И ничего не происходит. Пытаюсь листать — не поддается. И вот…  первая страница отделяется от блока! Приподнимается, точно приглашая заглянуть за нее. Не веря своим глазам, перелистываю и вижу какой-то текст. Тоже написан от руки, только наспех, с помарками. Разбираю с трудом:

«Ливень, заставший ее врасплох посреди очередных поисков себя, перевернул всё с ног на голову и в моей жизни. Снова. Я увидел ее всего на секунду, ожидая машину в холле центра… и узнал. Может быть, показалось? Не знаю, уже не верю ни во что. Но до сих пор, прикрывая глаза, вижу перед собой ее силуэт: босые ноги, промокшую синюю кофту, русые волосы завитками...»

Я отбрасываю от себя блокнот. Вот просто кидаю его на пол, даже не закрыв. Это всё выражение эмоций, которое я могу себе позволить посреди ночи.Становится жутковато до дрожи. Первая мысль: выбросить подозрительную книжонку и продолжить заниматься делом, но любопытство пересиливает.

С колотящимся где-то в пятках сердцем, я наклоняюсь вперед, чтобы дочитать. Здесь почерк меняется, становится тревожным и беспорядочным. Я еле разбираю его:

«Этажом выше человек перелезает перила балкона, чтобы спрыгнуть, но ей не хватит смелости вмешаться. Через час приедут скорая и полиция. А она все так же будет оставаться в своей комнате, напрасно убеждая себя в том, что ничего не могла изменить. Трусливая, она думает, что ее действия не могут изменить мир, не могут изменить людей рядом.»

Меня прошибает холодный липкий пот. Я всегда считала себя маленькой букашкой среди множества таких же, которые даже свою жизнь не всегда могут контролировать. Что уж говорить о чужих… Но это не может быть написано про меня, просто не может.

Что-то скрипит. Звук слабый, еле слышный, такие еще начинают мерещиться, когда долго пребываешь в тишине. Поддавшись какому-то неясному порыву, встаю с кровати, чтобы проверить правдивость текста «на прочность» и убедиться в совпадении. Но забываю, что укутала ноги покрывалом.

И я падаю… нет, сталкиваюсь с полом! Как таран с замковыми воротами. Показалось даже, что комната содрогнулась, хоть я и вешу пятьдесят с хвостиком… А у меня в глазах темнеет. Не могу сделать нормальный вдох — охватило какое-то удушье, бросило в жар.

Всё, можно окукливаться. Мне бы такие метаморфозы не помешали… Завернулась в одеяло, пролежала инертно недели две и вышла из него на свет человеком умиротворенным и аккуратным. Красота! Лежу, из-за неотступающей головной боли вставать не хочется, но скрежет за окном повторяется, подтверждая, что он мне не почудился.

Город давно спит, окутанный ночью, и только одно-единственное пятно света в соседнем доме разрывает ее пелену. Непомерно густой мрак. Кажется, открой я сейчас окно, и он густыми клубами повалит в комнату.

Я нехотя поднимаюсь, чтобы вернуться на кровать. К блокноту больше не притрагиваюсь. Сижу, обняв подушку, и понимаю, что уснуть теперь не смогу. Что, если всё правда? Сама того не ожидая, подрываюсь с места, подлетаю к окну и распахиваю него настежь.

Наверху — шорохи. Я ложусь спиной на подоконник и высовываю голову на улицу, чтобы посмотреть, что там творится. Волосы треплет промозглый колючий ветер, шуршит листами с эскизами, разложенными по столу. На промежуточном карнизе, держась рукой за оконный отлив, стоит женщина. Похоже, она только что спустилась туда из окна.

— Эй, что вы делаете? — окрикиваю ее, но негромко — не хочу напугать.

— Смотрю на звезды. Оставьте меня в покое, —  отвечает незнакомка бесцветным, безразличным голосом.

— Если вы не вернетесь в квартиру, я полезу к вам. А я, между прочим, умирать не хочу. Вам настолько все равно, что вы готовы погубить другого человека, который еще и пожить не успел? — Психолог из меня никакой, но я со всей силы пытаюсь надавить на совесть самоубийцы. Только бы не сиганула…

Он, вроде, слушает меня, слышит. А у меня руки трясутся, когда я взбираюсь на подоконник с ногами.

— Не выйдет. Окно захлопнулось от сквозняка, а я не могу пошевелиться — ноги занемели, простите…

Что мог знать хозяин проклятого блокнота? Кажется, вчера ночью этот мир успели подменить. Жизнь — не вокзал, где опоздав на один поезд, можно сесть на следующий. Я не успею добраться до сумки, в недрах которой валяется мобильный, не успею вызвать спасателей, они — не успеют приехать…

— Замрите, я сейчас быстро поднимусь и открою, — говорю я, и сама ужасаюсь своим словам. Мне безумно страшно: я боюсь темноты, высоты, падения и… чувства вины. Если сейчас вернусь в комнату, оно будет мучить меня до конца жизни. Хоть что-то сделать нужно!

Рядом с моим окном пожарная лестница. Я смогу подняться, по промежуточному карнизу добраться до закрывшегося соседского окна и толкнуть его… Там попробую как-нибудь залезть и тогда затащу женщину в дом. Если ее ноги не соскользнут с выступа раньше…

На словах-то все просто великолепно и должно сработать. Быстро и точно. Вот только между до лестницы — расстояние. Ногой не дотянуться. Попасть на нее получится, только если я хорошенько оттолкнусь и прыгну… Оттолкнусь и прыгну, ухвачусь за нее. Или полечу вниз, как топор в воду. Вот моя голая ступня скользнула по металлическому отливу, ужалившему холодом...

Не знаю, что это за блокнот, но писать мою судьбу он не будет. Во всем целом свете есть только один ее хозяин — это я. И я иду менять мир. Женщина все еще стоит, прямо и бесстрашно. Проезжающая по двору машина на мгновение рассеивает тьму светом фар, и я вижу лицо незнакомки — безмятежное и выражающее любопытство, никак не страх. Оно… знакомо мне. Это ее портрет я рисовала в альбоме недавно, после того, как она снилась мне раза два или три. Ее портрет я вырвала и, скомкав, выбросила, сама не зная, почему.