Рассвет в Миссури

It's Getting Colder

Если первые недели сентября радовали относительно теплой погодой, то после ливня температура заметно понизилась. Директор Мяу все чаще сворачивался клубком и спал исключительно на постели, а не на полу, как раньше.

Надо бы как-нибудь купить ему лежак и плед.

Я открыла баночку из-под чая, которая стояла на тумбе под телевизором в моей спальне. Отложив часть суммы от зарплаты, я вложила купюры в банку. Места оставалось все меньше и меньше и это не могло не радовать.

— Директор, вам в этом месяце будет подарочек от начальства. — Я обернулась на котика, который облизывался в кровати. — Собственное спальное место. — Желтые глаза смотрели на меня, не выражая заинтересованности. — Что, даже не похвалишь меня за проделанную работу? Эх, вот так и старайся для тебя, а тебе даже не интересно.

Я испугалась, когда зазвонил телефон.

— Привет, зануда.

— Ты напугала меня! — Я посмотрела на Директора Мяу и указала пальцем свободной руки на телефон: — Она чокнутая. — Прошептала я.

— Ну вот, снова ты не здороваешься. — Хейли нарочито громко вздохнула. — Ты дома?

— Да. Учу Директора Мяу плохим словам.

— Хорошо. — Воодушевленно произнесла подруга. Кажется, она находилась в транспорте.

— Точнее, плохо, не делай так. Но хорошо, что ты дома. Я сейчас еду к родителям забрать кое-какие вещи, а потом я буду свободна. Хочешь, заеду?

— Конечно. — Я открыла холодильник и внимательно осмотрела его содержимое. — Возьми клубничный сок. А я пока испеку что-нибудь.

— Взять бутылку виски? Без проблем. — Я закатила глаза. Хейли хихикнула, как будто могла увидеть мою реакцию через телефон.

Спустя два часа мы уже сидели за обеденным столом и уплетали черничный кекс.

— Брук, если ты когда-нибудь угостишь Купера своей выпечкой — он не сможет устоять и возьмет тебя прямо в аудитории. — Проговорила Хейли с набитым ртом.

— Странные у тебя фантазии. — Я отхлебнула сока из бокала для вина. — Секс за выпечку? Что за бартер такой?

— Ты права. — Я уловила нотки назревающего сарказма в голосе подруги. — Он сам должен на тебя наброситься, будто ты и есть самая вкусная булочка. Так лучше?

Я засмеялась.

— Едва ли. Хотя, это лучше, чем если бы ты меня шипперила с кем-либо другим из университета. — Что-то мягкое и пушистое прошлось по моей щиколотке. — Нет, Директор, котикам нельзя кушать кексы, не дам.

— Я удивлена как ты сама на него не бросаешься. Разве ты не изголодалась за время своего целибата?

Подруга внимательно смотрела на меня, будто выискивая ответ прямо на моем лице. Стоит признать, черная подводка удачно выделяла голубизну ее глаз.

— Не знаю. Не думаю. — Я глубоко вздохнула. — Даже если и так, разве это правильно?

Перед глазами всплыло лицо профессора, его спокойный тон, когда он говорил, что кондиционер в машине выключен. А я, дура, ведь даже не потрудилась проверить это перед тем, как оправдывать румяность своих щек температурой в салоне.

После того, как Мистер Купер меня подвез домой, все последующие дни казались в сто раз насыщеннее. В какие-то моменты я не отличала где заканчивается реальность и начинается мое воображение. И это ощущение обострялось исключительно во время лекций по социологии.

Выражали ли зеленые глаза что-то, когда он смотрел на меня в аудитории? А в машине?Выражали ли мои глаза что-то?

Хейли могла меня читать как открытую книгу, но была ли я открытой книгой для профессора? Мог ли он прочитать меня с той же легкостью, с какой рассказывает о социологических институтах?

— Брук? Ты тут?

— А, что?

— Ты куда-то улетела. В сексуальные фантазии, я надеюсь? — Хейли кокетливо поиграла бровями. — Хочешь, нарисую тебя и Купера вместе, обнаженными, на огромном холсте? В конце концов, художник я или где?

— Боже, Хейли, охлади свое траханье! — Я засмеялась. — Во-первых, я пытаюсь поесть. Во-вторых, у меня есть серьезный вопрос. Скажи мне, что отличает влюбленного человека от обычного?

— Инклюзивность. — Блондика дожевала последний кусочек и запила его соком, прежде, чем продолжить: — Влюбленный человек оказывает знаки внимания своему предмету обожания, которые не оказывает другим. Делает жесты, которые не сделает для другого человека.

— То есть, если ты хочешь определить свои или чужие намерения, достаточно просто взглянуть через призму инклюзивности?

— Типо того. Только нужно головой в этом деле думать, а не... Ну, ты поняла. — Я усмехнулась.

— Кажется, тебя заждались на факультете философии. — Я поднялась со стола и переместила посуду в раковину. — Я так не умею, как ты — говорить простыми словами о сложном. Зато вот сложными словами о простом могу.

— Это все мой богатый жизненный опыт. — Подруга провела рукой в воздухе, будто бы проводя по огромному тексту. — Тебе повезло, что я, будучи младше тебя, являюсь супер мудрой.

— Супер мудрой? — Я принялась вымывать бокалы. — Ты младше меня на четыре месяца, нам обеим двадцать два.

— Х-м, а сколько Куперу? Больше тридцати?

— Не знаю, мы, вроде как не настолько близки. — Я домыла блюдце и вытерла руки. — Хотя он сказал, что учился вместе с мои начальником, так что, наверное, все-таки, около тридцати.

— Приемлемо. Но лучше уточнить.

— В следующий раз так и сделаю. Например, встречу его в коридоре и скажу: «Здравствуйте, Мистер Купер. Моя подруга нас шипперит и ей не хватает информации о вас. Не будете ли вы так любезны пройти анкету?» — Я хихикнула. Д

иректор Мяу сидел у моих ног и выжидающе глядел на меня своими большими желтыми глазами. Я подняла его на руки.

— Ага, и первым вопросом будет «Назовите точные координаты места, где вы родились и время рождения, с точностью до секунд».

Мы засмеялись.

Наверное, если бы Директор Мяу умел говорить, он бы во всех деталях рассказал нам, какие мы сумасшедшие.

Выходные выдались такими же изнуряющими, как и предыдущие дни. Даже не знаю, что давалось мне сейчас тяжелее: учиться, работать после университета или работать все выходные.