Растопи лед между нами

Глава 3

- Почему ты мне не сказала?! — Возмущенно кричу я, скидывая кроссовки в коридоре. Внутри меня бушует ураган эмоций: гнев, обида, разочарование. Я не могу сдержать себя, слова сами вырываются наружу.

Мама, стоя в дверном проеме, спокойно смотрит на меня, будто происходящее её совсем не касается. Её хладнокровие выводит меня из себя. Лучшая защита — это нападение, и она, кажется, решила воспользоваться этой тактикой.

Я несколько секунд сверлю её взглядом, пытаясь понять, что она чувствует. Но её глаза остаются пустыми, холодными, как лёд. Это только усиливает мою злость. Я резко разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь в гостиную.

- Ты не дала мне выбора! Как всегда! — срываюсь я, не сдерживая эмоций. Слова вылетают из меня, как пули. Сердце бешено колотится в груди, а обида, смешанная с гневом, переполняет меня. Я останавливаюсь посреди комнаты и смотрю на маму, пытаясь донести до неё свои чувства.

- Ты знала, как мне было тяжело эти два года! Чем мне пришлось пожертвовать из-за вашего развода! Ты не видела меня так долго, и когда я возвращаюсь, ты сразу тащишь меня на тренировку, а потом представляешь меня новому мужчине?! — Мой голос дрожит от обиды, а на глазах появляются слезы. Губа начинает предательски дрожать, и я пытаюсь их стереть тыльной стороной ладони.

Мама молчит, но её молчание говорит больше, чем любые слова. Она спокойно снимает своё пальто, словно ничего не произошло.

- Джонатан — прекрасный мужчина, и я не обязана спрашивать у тебя разрешения, — наконец произносит она, её голос звучит холодно и отстранённо.

- А предупредить хотя бы можно было?! Ты меня в такое неловкое положение поставила! — кричу я, не в силах сдержать свою злость.

- Про твоё поведение мы поговорим позже, — отрезает она, и я замираю на месте. Её слова звучат как приговор.

- На какую реакцию ты рассчитывала? Что я буду прыгать от счастья и называть его "папой"?! — Я не могу сдержать сарказм. Я хотела уже уйти, но вдруг развернулась и спросила: — Отец знает?

Мама не отвечает сразу. Она делает паузу, словно обдумывая свои слова.

- Ты приехала победить, а не валяться на кровати, — наконец говорит она, её голос звучит как констатация факта. Значит, отец не знает… — Не будь эгоисткой, Кэролайн. Я тоже заслуживаю счастья.

Её слова, как нож, впиваются в моё сердце. Я чувствую, как боль пронзает меня насквозь. Как можно быть такой холодной, такой безжалостной? Почему она не может подумать обо мне?

- На чужом несчастье счастья не построить, — отвечаю я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри меня всё кипит. Я разворачиваюсь и иду к себе в комнату, хлопнув дверью так сильно, что она чуть не срывается с петель.

Горькие слезы текут по моим щекам, и я падаю на кровать, зарываясь лицом в подушку. Я чувствую себя одинокой, брошенной, ненужной. Как можно быть такой чёрствой, такой бесчувственной?

****

Утро началось с беготни за автобусом. В этот раз я залетела в последний вагон. Час пик напомнил мне о давно забытых ощущениях: двадцать минут в толпе, прижатая к людям со всех сторон. «Это было то, что мне сейчас не хватало».

Тренировка прошла неудачно. Сначала я плохо завязала шнурок на коньке и чуть не вывихнула ногу. Затем получила штрафные круги из-за корректировки программы и выговор за музыку. День сурка.

Раньше лёд был моим спасением. Я находила там покой и черпала силы. Мы с ним были единым целым, и это отражалось в результатах. В восьмом классе я даже училась дистанционно из-за постоянных соревнований и гастролей. Это был пик моей жизни. В спорте меня знали, у меня даже был маленький фан-клуб — девочки, которые тренировались вместе со мной. Иногда я заменяла маму на тренировках, а летом проводила мастер-классы для тех, кто хотел красиво кататься, но не стремился в большой спорт.

Всё изменилось, когда мама решила заняться карьерой. Сначала было затишье, потом разразилась буря. Я жила на льду, у меня не было времени ни на что, кроме тренировок и соревнований. Меня словно оторвали от жизни. Я перегорела, стала замкнутой и потеряла интерес не только к спорту, но и к жизни. Мама всегда была холодной, но я компенсировала это фигурным катанием. Пока оно приносило мне радость.

Я бунтовала. Пропускала тренировки, голодала, проигрывала на соревнованиях. Я пыталась донести до нее свои чувства, но не хватало смелости. Вмешался папа. Начались скандалы. Мама считала, что он хочет разрушить мою карьеру. Потом был развод. Это окончательно убило во мне огонь. Его заменила ледяная стена, которую воздвигла мама. Папа был самым добрым человеком. Он любил нас безумно и отпустил. Меня хватило на месяц, и я переехала к нему и завязала со спортом. До этого момента.

Воспоминания прервал парень, в которого я врезалась у раздевалки. Или это он в меня? Он помог мне с сумкой, и я замерла от осознания, кто стоит передо мной.

— Виктор? — не веря своим глазам, спросила я.

— Кэролайн? Ты вернулась! Как я рад тебя видеть! — с улыбкой сказал он, и я бросилась в его объятия.

— Я только на днях вернулась в город. Ты так изменился! — говорила я, не переставая радоваться встрече. Он стал выше, отрастил волосы и подкачался.

— Ты тоже изменилась. Стала такой взрослой и, как всегда, красивой, — сказал он с искренней улыбкой.

— А что ты здесь делаешь?

— У нас скоро игра. Нам дали этот стадион для тренировок, — сказал он, и я заметила его большую сумку. Эллиот хоккеист, как я не догадалась раньше. — Слушай, приходи на матч. Стой. — Одернул он сам себя. — Я хочу красиво это сделать. Поужинаем сегодня? — Он нервничал, и я тоже. Щеки залились румянцем.

— Конечно, — кивнула я, поднимая сумку с пола.

— Тогда я напишу тебе или заеду. До встречи, — сказал он и убежал. Мы услышали крики тренера и свист. Может, этот день стал лучшим за последнее время?

Я возвращалась в хорошем настроении. Зашла в любимую кофейню и заказала мокку с карамельным сиропом. Затем позвонила отцу. О предстоящей свадьбе говорить не стала. Недавно я уехала, и сообщить об этом пока не готова. Не представляю, как бы прошел такой разговор. Избавив себя от грустных мыслей, я направилась домой.