Растопи лед между нами

Глава 9

Его пронзительный взгляд буквально пригвоздил меня к месту. Глубокие голубые глаза, обычно холодные и отстранённые, сейчас пылали яростью. Я замерла, чувствуя, как кровь отступает от лица.

Клэйтон не двигался, но от его присутствия комната словно сжалась. Каждая клеточка моего тела кричала об опасности, но я не могла пошевелиться. Он стоял в дверном проёме, словно хищник, загнавший добычу в угол.

— Что. Ты. Тут. Делаешь? — каждое слово он выплёвывал с такой злобой, что у меня перехватило дыхание. Его голос был низким, гортанным, от него по спине пробежал холодок.

Я попыталась сглотнуть, но во рту было сухо, как в пустыне. Глаза метались по комнате, ища выход, но его не было.

— Я… я… — язык словно прилип к нёбу.

— Не мямли, Кэролайн! — его голос сочился ядом.

— Джонатан… он попросил… позвать тебя на ужин, — мой голос дрожал, превращаясь в жалкий писк.

— Вместо этого ты решила устроить обыск? — его лицо исказила презрительная ухмылка. — Как типично.- Он сделал ещё шаг, и я почувствовала, как воздух вокруг нас наэлектризовался.

— Знаешь что, Кэролайн? — его голос понизился до угрожающего шёпота. — Моё терпение на исходе. Я игнорирую все твои оскорбления и поведения. Поверь, плохо кончится. -

Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего, и я почувствовала его горячее дыхание на своей коже.

— Поняла меня? — его пальцы сжались в кулаки, и я кивнула, не в силах произнести ни слова.

Горячие слёзы хлынули по моим щекам неудержимым потоком. Всё, что я так старательно прятала глубоко внутри с момента переезда в этот проклятый город, вырвалось наружу сокрушительной волной.

Переезд. Брак. Ледяное равнодушие мамы. Клэйтон. Новая школа. Мэдиссон и Аврора — всё это навалилось разом.

Чувство вины перед Клэйтоном жгло душу раскалённым железом. Его слова, его взгляд, его презрение — всё это разрывало меня на части. Я хотела исчезнуть, раствориться в воздухе, только бы не чувствовать эту невыносимую боль и уязвимость.

Клэйтон отпрянул, словно обжёгшись. В его глазах промелькнуло что-то странное — то ли удивление, то ли… сожаление? Но мгновение прошло, и его лицо вновь стало непроницаемым. Плечи расслабились, а глаза округлились, будто он увидел перед собой нечто непостижимое.

Но даже теперь, когда он отступил, его взгляд продолжал прожигать во мне дыру, словно пытаясь добраться до самых сокровенных уголков души.

— Убирайся, — его голос прозвучал чужим, незнакомым, лишённым всяких эмоций.

Эти слова стали последней каплей. Я бросилась прочь из комнаты, не разбирая дороги, пока не оказалась в спасительной темноте ванной. Там, закрывшись на замок, я сползла по стене, прижавшись спиной к прохладной двери.

Слёзы текли ручьём, смешиваясь с солёными разводами на щеках. Я всхлипывала, пытаясь стереть следы своего унижения, но они, казалось, въелись в кожу, как несмываемое клеймо.

В зеркале отразилось моё искажённое болью лицо. Лицо девушки, которая потеряла всё: самоуважение, достоинство, надежду. Как я могла опуститься и прийти о всему этому?...

Когда я наконец смогла взять себя в руки и вернуться на кухню, там уже царила тишина. Лили методично собирала грязную посуду, её движения были спокойными и размеренными, словно ничего не произошло. Ни Клэйтона, ни меня на ужине не было — вечер окончательно развалился на части.

Мама с Джоном уже удалились в свою комнату, оставив после себя лишь едва уловимый аромат их духов. Лили, заметив моё состояние, молча положила передо мной тарелку с ужином, но, к моему удивлению, не стала задавать вопросов. Её молчаливая поддержка была сейчас дороже любых слов.

Я опустилась на стул, механически взяв вилку. Курица остывала на тарелке, но я едва ощущала её вкус. Каждый кусочек словно застревал в горле, отравленный горечью осознания.

Этот вечер стал для меня настоящим откровением, горьким и болезненным. Клэйтон, сам того не желая, открыл мне глаза на правду — на то, кем я стала. Когда он пытался проявить великодушие, я ответила ему истерикой и вторжением в его личное пространство. Как низко я пала…

Что со мной случилось? Где та девушка, которая умела уважать чужие границы? Теперь я видела себя со стороны — навязчивую, глупую, неспособную контролировать свои эмоции. Как мне теперь смотреть ему в глаза? Как загладить эту чудовищную вину?

Я нафантазировала себе невесть что, а в итоге оказалась той самой противной и неприятной личностью. Клэйтон, как и любой другой человек, имеет право на свои секреты, на личное пространство, на неприкосновенность. А я всё это растоптала своими руками.

От собственного разочарования я издала глухой стон. Сегодня я дам себе право ненавидеть себя за своё поведение. Но завтра наступит новый день, и я должна буду исправить все совершённые ошибки. Другого выхода просто нет.

Мои мысли кружились в голове, словно вихрь, а слёзы снова подступили к глазам. Но теперь это были слёзы не обиды, а осознания собственной неправоты. Впервые за долгое время я смотрела на себя честно, без прикрас, и то, что я видела, мне совершенно не нравилось.

Суббота. День, когда можно наконец-то выдохнуть полной грудью — ни школы, ни тренировок. Идеальный момент, чтобы привести мысли в порядок и попытаться начать всё с чистого листа. Если я действительно решила изменить свой подход к новой жизни, то начинать нужно с самого главного — с отношений с мамой.

Сегодня её день полностью занят подготовкой к свадьбе, а значит, мы проведём вместе целый день. Возможно, это шанс наладить между нами мосты доверия.

Утро началось с завтрака с Виктором. Он без конца извинялся за ситуацию с прессой и скандальными заголовками. Сколько бы я ни просила его прекратить, он никак не мог остановиться, терзаясь чувством вины за то, что оставил меня после матча.

Конечно же, он не мог не спросить, кто помог мне тогда. Признавшись, что это был Клэйтон, я рассказала ему про наш ужин. Только после этого Виктор немного успокоился.