Рая - Раян Враски. Чужой мир, чужие дети

Глава 2

Глава 2

- Раян? - позвала меня Лита.
И я, вздрогнув, все-таки отшатнулась от девочки, ведь я откуда-то знала и ее имя.
Осмотрелась. Комната, в которой я находилась, была мне незнакома... и в тоже время слишком хорошо знакома. То есть собственная память и воспоминания напоминали мне теперь старый холст, который отыскали где-то на пыльном чердаке и отнесли к реставратору. И старый затертый временем слой краски в результате был покрыт новой.
Вот и моя память хранила все воспоминания Свиридовой Раи Николаевны, тысяча девятьсот девяносто пятого рода рождения. И в то же время я помнила и какую-то параллельную судьбу, принадлежащую уже не мне. Причем помнила урывками, вспышками, будто ее освещало тоже молниями на магистрали.
Я стала вспоминать этих детей, которые сейчас испуганно следили за мной, и эту квартирку. Хотя нет, это была даже не квартира, а комнатушка. Узкая кровать, шкаф, скрипящее кресло, стол и две табуретки. Два маленьких окошка под потолком, так как клетушка находилась на чердаке. И холод с сыростью, что заставляли детей шмыгать носами.
Я лежала одна на кровати, в одежде и укутанная в старое покрывало. Простынь была серой не от грязи, а от старости.
Я вспомнила как сняла эту клетушку около полугода назад. Вспомнила, как я и мои брат с сестрой спали на этой кровати, прижимаясь друг к другу, ведь в комнате было так холодно, что через оконца завывал ветер, а когда пошел снег они так заледенели, покрывшись корочкой, что за ними ничего было не рассмотреть. Впрочем, чтобы выглянуть наружу, брату и сестре приходилось вставать на табуретку. Но они могли так часами смотреть в окно, чтобы хоть чем-то занять себя, ведь я не могла взять их с собой на работу. Вот они целый день и сидели дома. Когда была хорошая погода, они выходили на улицу, но сейчас только закончилась зима, а весна мало чем отличалась от зимних месяцев. И погода за окном была такая, что ничто не предвещало скорого лета.
- Раян? - вновь прошелестел детский голос.
И я едва не рявкнула в ответ, что зовут меня Рая, но причинить своими словами боль этой маленькой девочке я просто не могла.
И пусть я — Рая Свиридова — была им никем, но обидеть я их не могла, в какой-то степени видя в них своих собственных брата и сестру.
Присела на кровати, опустив ноги на дощатый пол. И вновь посмотрела на свои руки. Нет, они точно не могли принадлежать мне — худые кисти, тонкие пальцы, красная огрубевшая кожа. В этих руках не было жизни, они были слишком слабыми.
Мой взгляд заметался по комнате, ища зеркало. Конечно его не было в этой клетушке, но я вспомнила, что Тим подобрал на улице пару месяцев назад довольно большой осколок зеркала. На нем было всего пару трещин.

Когда я подошла к шкафу, причем меня так штормило, что я думала — не дойду, грохнусь раньше на эти доски, которые звались полом и проваливались целыми брусками, треща под ногами не смазанным механизмом. Но я все же дошла, потому что всегда была упрямой и никогда не отступала с намеченного пути.
Мои пальцы дрожали, только не от страха, а от тех усилий, которые я приложила, чтобы дойти до шкафа. Голова кружилась, а во рту было сухо. У меня было такое ощущение, что я пролежала в горячке на этой узкой кровати не один день.
Я не колебалась, взглянув на отражение... чтобы проверить свою догадку. И конечно незнакомое лицо, отразившееся в зеркале, как и это тело принадлежало не мне. Оно принадлежало этой Раян, юной девушке восемнадцати лет, старшой сестре двух детишек — Литы и Тима.
Она была ниже меня наверное на голову. Вряд ли в ней было больше метра пятидесяти. Худая, про которых говорят суповой набор. Хотя нет, тут и на суповой набор не наберется. И ей скорее подходило другое выражение — кожа да кости. Я даже понять не могла, где в ней теплилась жизнь. Бледное, даже серое лицо, круги под глазами и синяк на пол лица. Прикоснулась к волосам, кажется, каштанового цвета. Нет, страшилой она не была, но вот сейчас даже ее миловидность и юность были скрыты болезнью, свалившей ее с ног.

А вот глаза у нее были и впрямь необычные — зелено-голубые, которые с легкостью меняли цвет от освещения. Но при этом ее глаза были потухшие, будто пламя, которое раньше в них царило, кто-то нечаянно или специально затушил. Может, грустно подумала я, это была самая жизнь, оказавшаяся непосильным бременем для юной девушки.
Так как когда промелькнула в голове эта мысль — я увидела еще одну картину, причем не только увидела, но и ощутила те эмоции, что испытывала в тот момент Раян.
Накануне вечером она пришла домой и в ее глазах не было света, как и не было ни одной монеты в кошельке и бумажного свертка с остатками еды. Монеты и еду отобрали, хотя чужая память не показала как. Но тело ломило, а голова трещала от боли и оплеухи. А в комнате, в которую она так не хотела входить, ее ждали голодные взгляды и урчащие от голода животы брата и сестры. Но у нее не было денег, чтобы купить еду, чтобы оплатить эту клетушку, не было даже куска хлеба в шкафу. Ведь жидкий суп на воде дети съели еще днем.
И когда она возвращалась домой через мост, у нее даже мысль промелькнула о той утопленнице, которую нашли три месяца назад. Но мысль именно что промелькнула, ведь жизнь была священна, а главное — она не могла оставить брата и сестру.
Но вот и посмотреть им в глаза, когда они спросили, что она принесла на ужин, она не смогла. Завтра, солгала она, она принесет им еду.
Поужинали они только кипятком, а затем Раян укрылась покрывалом с головой, опасаясь что по ее лицу дети догадаются — завтра они скорее всего окажутся на улице и будут побираться как нищие.
Она опустила руки, сдалась в тот момент, признав — она не в состоянии позаботиться даже о себе, не говоря уже о двух детях.
В детстве матушка твердила ей, что боги слышат молитвы, когда они идут от чистого сердца, и она стала молиться...
Я вздрогнула и тряхнула головой, выскальзывая из омута чужих воспоминаний. Эта Раян молилась, чтобы боги дали ей силы, чтобы они спасли если не ее, то ее брата и сестру. И она была готова ради этого пожертвовать собственной жизнью.
Я опустила осколок зеркала, уронив его на пол, благо оно не разбилось — посулив мне семь лет несчастий, и присела на табуретку. Я вспомнила и о том, что наверное должна была забыть.
Я умерла в той аварии, когда моя машина столкнулась с красной иномаркой. Как в этой клетушке умерла и Раян.
Но боги услышали наши молитвы. Ведь когда на меня неслась машина, я тоже успела взмолиться — только бы выжить! Я успела даже подумать тогда, что готова принести любую плату — лишь бы так глупо не умереть всего за несколько недель до собственной свадьбы. Ведь я даже не успела померить свадебное платье, так как собиралась только сегодня заказать его, хотя я уже и выбрала его в интернет-магазине.
Да... боги услышали наши молитвы, хотя, откуда-то пришла уверенность, что и я и эта девочка, в чье тело я попала, должны обе были умереть. Но боги перетасовали колоду судеб наших жизней.
Я очнулась в теле Раян, а она оказалась в моем теле...