Раз, два, три, четыре, пять! Жениха иду искать.

3

***

Соседки-заговорщицы не ограничились угрожающей мазнёй и наобещали мне кучу чудес, так сказать, бонусом, но отказались разъяснить хоть что-то про эту самую кучу. Алинка принялась поглощать макароны со скоростью зерноуборочной машины. Ленка ретировалась за стенку к мужу. Лишь Ироида Кузьминична, видно сжалившись над моим отупелым выражением лица, полупьяно проворковала:

– Рисунок – это эскиз твоего будущего, деточка.

Нарисованное перекошенное чучело тут же стало в разы жизнерадостнее скалиться на меня с листа, а я, глядя на его ломаные линии конечностей, тоскливо поняла, что в переспективе передо мной маячат минимум тяжелейший сколиоз и подагра. А если принять в расчет и хоббитов, отплясывающих хоровод вокруг центральной жертвы, то это еще плюс семь неведомых хвороб.

Казалось бы, этого хватит с лихвой (или лихом? – как знать), однако Ироида Кузьминична все не успокаивалась и заверила «милую деточку», то есть меня, что точность изображения не несет никакой силы. Что, может, это и не я в середине, а какой-то многозначительный «он». Что главное в данном проекте (ох это словечко!), как я и желала, – наличие выбора.

Потом, внезапно прижав меня к суховатой груди, Ироида Кузьминична прошелестела, что на правах самой старшей и опытной... (неясное бормотание) внесет свой вклад в это «увлекательное деяние» (ну вот что за страсть у нее к языковым кульбитам, а?) и добавит «особую изюминку».

В следующий момент Ироида Кузьминична, некультурно икнув, замолчала. Когда мне удалось высвободиться от ее борцовской хватки, стало ясно, что подробности сухофруктовой тайны выведать не получится: мадам погрузилась в мгновенный крепкий сон человека, перебравшего алкоголя.

Не желая верить, что нужный для откровений момент прошляпан, я попыталась продолжить разговор с Алиной, все еще сидящей за столом:

– Алина, а скажи...

– ТетьНась, все будет хорошо, – перебила меня девочка и, облизав указательный палец, принялась топать по тарелке, собирая оставшиеся от макаронов розовые крошки. – Раз, два, три... А бабушка... Да не сделает она ничего такого! Всем только обещает эти изюминки; сама же, наверное, забыла, как колдовать ... Четыре, пять... А вообще – шесть, семь, – спать давно пора, – неожиданно выдала Алина и подняла на меня глаза, голубые, огромные и ни капли не замутненные дрёмой.

Желание хозяев, даже слегка сумасшедших, – закон. С этим не поспоришь. Я кивнула, хмыкнув что-то невразумительное на прощание, пошла к входной двери и уже ступила в зябковатый подъезд, когда в спину мне прилетело финальное наставление:

– Главное – не бойся, тетьНась. От страха чудеса портятся и могут превращаться в кошмары.

Щелкнул замок, упав театральным занавесом.