Раз вампир, два вампир...

Глава 1. Кровавые вдовы

Лада Кор

— Кровавые вдовы в городе!

Именно с этими словами мальчишка лет двенадцати на вид со стопкой явно свеженапечатанных газет ворвался в небольшую уютную кофейню, где я имела удовольствие наслаждаться в это промозглое пасмурное утро волшебно сваренным ароматным кофе, переглядываясь и перемигиваясь с очаровательным молодым человеком за соседним столиком.

И сразу утро перестало быть спокойным.

Впрочем, оно и до этого таким могло называться только с большой натяжкой. Атмосфера в городе была мрачная… как и во всём остальном мире в последние пару сотен лет, но именно тут, в городе-крепости, это ощущалось особенно отчётливо.

— Кровавые вдовы? — испуганно переспросила какая-то почтенная матрона, выронив из рук маленькую чашечку с горячим напитком.

Тихий стук фарфора о стол потонул в шуме, поднявшемся в кофейне, а на скатерти, ещё недавно такой свежей и чистой, расплылось тёмное пятно.

— Эти чудовища? — подхватила ещё одна женщина за другим столиком.

— Но как они добрались до нас?

Тихие нервные шепотки перерастали в ропот.

Кофейню накрыл гул нервных голосов, все тут же потянули руки за газетами, меняя медные монетки на ещё тёплые страницы из тонкой сероватой бумаги и, получив желаемое, испуганно вчитываясь в мелкие строчки со срочными новостями.

Надо ли говорить о том, что заведение опустело в считанные минуты? Народ разбежался кто куда, побросав недопитый кофе с надкушенными пирожными и недоеденными завтраками.

И, кажется, одна я не понимала происходящего, и слишком сильно выделялась отсутствием паники из толпы.

А, нет, не одна. Тот милый молодой мужчина, которому я строила глазки всё утро, тоже вполне спокойно сидел читал газету, даже не собираясь отвлекаться от завтрака, и попивал свой кофе.

— Всех завсегдатаев распугали, твари, — проворчала себе под нос дородная хозяйка кофейни и, заткнув за пояс светлый фартук, принялась убирать с опустевших столиков посуду.

И было не очень понятно, говорила она про мальчишку-газетчика с его собратьями по ремеслу или про этих странных кровавых вдов.

Кого они вообще так называют?

Было у меня, конечно, предположение, но… да нет, ну глупость какая-то. Не могли же они так нелепо обозвать?..

— Паникёры, — пробормотал себе под нос мужчина. — Вот скажите, смысл сейчас истерить, когда проверенной информации от охотников на нечисть не поступило? — обратился он ко мне, увидев, что я была единственной из всех остальных посетителей, кто остался на своём месте.

Понятно, могли. И вот как можно было наречь вампиров кровавыми вдовами? Жрецами смерти — бывало, кровавыми жрецами — тоже, но вдовами… почему ими-то?

С фантазией у местных всё весьма своеобразно, однако.

— А, так кровавые вдовы — это вампиры? Здесь так их называют? — удивилась я.

— Ну да. А вы не местная? — правильно понял мой собеседник.

— Из Гронвийля переехала совсем недавно, — кокетливо улыбнулась я ему.

И это была чистая правда.

Ну, почти. Не переехала, а сбежала, роняя туфли, но какая разница?

— О-о, там, говорят, особо лютовали эти твари в последние месяцы? — включилась в беседу хозяйка кофейни.

Ну, как сказать….

— Я не просто так оттуда уехала, — обтекаемо ответила я.

Небезопасно там стало. Очень. Хотя жаль было оставлять такое привычное место… но у меня были причины на это, и проблема с вампирами — лишь одна из них.

Не могла я, конечно, сказать, что она почётно числилась самой маленькой и незначительной, — всё-таки я уже привыкла выживать в тех условиях, — но тем не менее…

— Да, вдовы давно такой кровавой жатвы не собирали, — подтвердил её слова тот молодой человек.

Интересно, откуда знает? Власти Гронвийля как-то не особо любили распространяться о проблемах, связанных с порождениями тьмы…

А собеседник мой, кстати, действительно был молодой — вряд ли он был старше лет двадцати пяти, — среднего роста, жилистый со слегка взлохмаченными короткими волосами светло-русого цвета как-то слишком серьёзно смотрел своими серо-зелёными глазами на этот мир. А я, даром что всегда считала себя внимательной, только сейчас заметила, что он был одет в форму… какую-то очень странную, я такую никогда не видела. Чёрная, со сложной вышивкой гладью серебристыми нитями, очень напоминающей листья и побеги дерева атайяр, считающегося символом защиты и справедливости…

Но кто такое носит? В Гронвийле я ни разу подобного не видела, хотя жила там очень много лет. Да и вообще мне никогда не встречалось хоть каких-нибудь упоминаний подобной вышивки на служебной одежде. А о том, что единственный человек, который остался составлять мне здесь компанию за завтраком, был одет именно в такую, кричало буквально всё: фасон, ткань, крой… так шили только для военных и им подобных структур.

Но к какой именно он относился? Я не понимала, а гадать можно было бесконечно: видимо, тут всё было очень сильно по-другому. И люди, и службы, и…

— Скажите, сайе, а можно верить газетам? — обратилась к нему хозяйка.

Сайе?! Вот этот вот не самый крепкий молодой мужчина — и уже один из сильнейших охотников на потусторонних тварей? Невероятно…

Но ни к кому другому так обратиться не могли.

— Я только вернулся в город и знаю не более того, что написано в газетах, госпожа Талль, — он чуть улыбнулся хозяйке и слегка помахал многотиражкой. — Но, полагаю, если дело действительно примет серьёзный оборот, власти сразу же предупредят об этом жителей. Не стоит раньше времени подвергаться панике.

Ага, как же… вон уже убежала отсюда целая толпа, а сколько их таких ещё будет? Что-то мне подсказывало, что почти весь город захлестнёт. «Почти» — потому, что охотники вряд ли будут паниковать, они будут просто делать своё дело. В конце концов, они не просто так специально учились на это и лучше всех знают повадки тёмных. Научились…

К сожалению, им пришлось.

Двести лет назад один безумный маг решил призвать в наш мир демона из-за каких-то своих корыстных целей, и даже преуспел в этом, вот только не учёл один ма-аленький нюанс: демоны никогда не подчиняются людям. Они их едят. И если вампиры выпивают жизнь, то демоны — саму душу, оставляя лишь пустую телесную оболочку, которая живёт ещё год, ну максимум — два по инерции, не испытывая никаких чувств, желаний, не имея потребностей и забывая всё то, что доставляло радость или гнев, вызывало смех или слёзы, теряя взаимосвязь с миром и когда-то близкими людьми.