Разбей мое сердце

Глава 1

Май в Москве похож на нерешительного подростка – то дождь, то солнце, то ветер срывает с деревьев последние цветы черемухи.

Я всегда думала, что весна, это самое психологически сложное время года. Природа просыпается, гормоны бушуют, люди влюбляются и совершают глупости. А потом приходят ко мне на прием с разбитыми сердцами и просят объяснить, где они ошиблись.

Хотя пока что я только студентка четвертого курса психфака, и мои «пациенты» – это клиенты кафе "Синий лис". Наблюдение – первый навык психолога, а здесь есть на что посмотреть.

– Вер, ты опять людей рассматриваешь как лабораторных крыс? – Даша вытирает руки полотенцем и оценивающе смотрит на меня.

Дарья Сомова. Журфак МГУ, третий курс. Подрабатывает здесь, потому что раньше жила бабушкой, а сейчас с бывшим мажором, у них любовь. Умная, целеустремленная, но с заниженной самооценкой. Типичный случай – пытается доказать миру свою ценность через достижения.

– Не лабораторных, – поправляю, протирая столик у окна. – Просто любопытно наблюдать за поведенческими паттернами.

– Господи, иногда ты говоришь так, что хочется дать тебе по голове учебником нормального русского языка.

Даша смеется, но в ее смехе читается легкое раздражение. Защитная реакция на то, что она считает снобизмом.

На самом деле я не сноб – просто привыкла думать терминами. Когда изучаешь человеческую психику, мозг автоматически начинает классифицировать и анализировать.

Это как болезнь, от которой нет лекарства.

– Смотри, вон твой любимый типаж идет, – Даша кивает в сторону входа.

Поднимаю взгляд и вижу парня лет двадцати трех.

Высокий, спортивное телосложение, темные волосы слегка растрепаны – видимо, ехал на мотоцикле или в кабриолете. Джинсы, черная футболка, кожаная куртка перекинута через плечо.

Дорогие часы на запястье, телефон последней модели. Уверенная походка альфа-самца, который привык получать желаемое.

Но меня интересует не внешность. Меня интересует то, как он держится.

Подбородок чуть приподнят – классический признак высокомерия или компенсации низкой самооценки. Взгляд скользит по залу небрежно, но цепко – оценивает окружение, ищет угрозы или возможности.

Руки расслаблены, но готовы к действию. Мимические мышцы слегка напряжены в области глаз – признак постоянного контроля эмоций.

Интересно.

– Кто это? – спрашиваю, не отрывая взгляда от объекта изучения.

– Данил Серебренников.

– Да, ладно? Тот самый, который разбил зимой сердце моей Олечке? Я в шоке!

Олечка, подруга моя, у которой талант влюбляться в козлов. Вот, типичный представитель семейства парнокопытных.

– Даша морщится, словно произнесла что-то неприятное. – Жуткий козел и бабник. Видишь девушку рядом с ним?

Перевожу взгляд на блондинку в дорогом платье. Эффектная, стройная. Макияж, маникюр, укладка – потратила на подготовку часа три, не меньше. Держится за его руку собственнически, но в то же время неуверенно. Постоянно поглядывает на него, ищет одобрения.

– Диана, – продолжает Даша. – Дочка богатого папочки. Училась со мной на потоке, они вроде встречаются. Но это все странно.

– И что в этом странного? Они нашли друг друга.

– То, что у него никогда не бывает отношений дольше трех месяцев.

Наблюдаю, как парочка проходит к столику в дальнем углу. Данил отодвигает стул для девушки – хорошие манеры, воспитание. Но делает это автоматически, без теплоты. Как актер, исполняющий роль идеального бойфренда.

Диана что-то говорит ему, оживленно жестикулирует. Он кивает, улыбается, но взгляд уже блуждает по залу. Классический случай эмоциональной недоступности.

– А откуда ты его знаешь? – интересуюсь.

– Лучший друг моего Макса.

Ах, вот оно что. Максим Орловский – местная знаменитость, наследник империи. Красив, богат, недоступен. Каждая вторая студентка мечтает с ним встречаться. А каждая первая считает его полным ублюдком.

Что, в общем-то, одно и то же в психологии женского влечения. Но живет с ним Даша, потому что он стал другим. Верится с трудом, если честно. Но я готова поверить, что у него реальные чувства, Дашка хорошая, да и натерпелась она от него.

– В прошлом они были похожи, – добавляет Даша. – Оба считают, что им все можно. Разница только в том, что у Макса есть, точнее, были деньги, а у Данила – только наглость.

– Ты говоришь о нем так, словно он тебя лично обидел.

Даша не отвечает, быстро отворачивается.

– Просто держись от него подальше. Такие как он ломают девочек ради развлечения.

О, попала в точку. Моя Олечка сломалась, я помню ее слезы и сопли. Но, Олечка, она отходчивая, у нее уже другая любовь, а я жду очередных слез и соплей.

– Не волнуйся, я не из тех, кто ломается.

– Вера, ты изучаешь психологию, но это не значит, что ты застрахована от собственных ошибок. Наоборот, такие как ты думают, что все просчитали, а в итоге влюбляются сильнее всех.

Мудрые слова. Но Даша не понимает одной простой вещи: я не изучаю психологию – я живу ею. Для меня люди – это открытые книги, написанные на понятном языке. И этот Данил кажется мне особенно интересным изданием.

Достаю из фартука блокнот, направляюсь к их столику. Сердце не учащается, руки не дрожат – это всего лишь эксперимент. Изучение редкого экземпляра в естественной среде обитания.

– Добро пожаловать. Что будете заказывать?

Блондинка поднимает на меня взгляд и улыбается той натянутой улыбкой, которой богатые девочки одаривают обслуживающий персонал. Да, крошка, улыбайся, я не в обиде.

– Латте на кокосовом с карамельным сиропом, – щебечет она.

Записываю заказ, поворачиваюсь к Данилу. Он смотрит на меня внимательно, оценивающе. Глаза цвета крепкого чая. В них читается острый ум и что-то еще... Пустота? Нет, не пустота. Скорее, тщательно охраняемая территория.

– А вы что будете?

– Американо, без сахара, – голос низкий, с легкой хрипотцой. – И еще один вопрос.