Разбитая. На пути к счастью

2.

Рома вернулся под утро.

Он явно оттягивал момент объяснения. В это время Катя стояла перед треснувшим зеркалом — опухшая от слёз, одуревшая от множества выкуренных за бессонную ночь сигарет. Она пыталась привести себя в порядок, чтобы хотя бы немного походить на ту женщину, которой была раньше. Не идеально — просто хоть как-то.

Лучшее средство защиты — это нападение.

Роман едва переступил порог, как заявил:

— Это всё ты виновата. Мне не нужна жена, которая вместо того, чтобы восхищаться мной, критикует каждую мою песню. Ты подходишь ко всему с этой своей академической точки зрения — музыкальное образование, основы стихосложения… Да ты вообще знаешь, сколько классиков начинали без дипломов?

Для Кати слово «жена» всегда было целым миром: любовница, друг, помощник. Она потеряла дар речи.

— Ты никогда не смотришь на меня такими глазами, как она! — закончил он свою пламенную тираду.

— Извини, что я никогда не была наивной дурой, — тихо ответила Катя.

Она развернулась и скрылась в ванной, с трудом сдерживая слёзы.

– Екатерина, две чашки кофе, пожалуйста, – раздался по селектору голос директрисы, вырывая Катю из задумчивости.

Она отодвинулась от компьютера, за которым просидела полчаса, тупо глядя в горящий экран. Включила чайник, машинально достала кружки.

«Господи… Двадцать восемь лет — и ни дома, ни мужа, ни ребёнка, ни интересной работы…»

Историю с ребёнком она старалась не вспоминать.

Тогда она переболела гепатитом, а через три месяца забеременела. Роман сразу сказал: больного ребёнка ему не надо. И вообще — рано. Сначала нужно записать новый альбом, съездить в Москву, стать знаменитым. Потом можно будет подумать и о детях.

«Заводить ребёнка… как собаку или кошку какую-то…»

Катя возражала, но Роман был непреклонен. В конце концов, она либо позволила ему убедить себя, либо семейное счастье показалось дороже. Она сделала аборт — и с тех пор запретила себе даже думать о том, что могло бы быть.

Что её сыну или дочери уже должно быть шесть лет…

«Сижу в этой конторе с девяти до девяти за какие-то гроши…»

Невесёлые мысли Кати текли сами собой.

Директриса — стерва, так и норовит прицепиться. Может, её задевает моя внешность? Или характер чувствует?

Но я стараюсь не лезть, не выставляться. «Каждый сверчок знай свой шесток» — это про секретарш. Куда уж нам с советами соваться…

Мужу нужна наивная дурочка, которая будет каждое слово ловить. А рядом со мной у него, видите ли, комплекс неполноценности развился.

Получается, никому сейчас не нужны ни умные, ни красивые…

Закипел чайник.

Катя разлила кипяток по чашкам и, немного помедлив, аккуратно постучалась перед тем, как зайти в кабинет директрисы.

Елена Петровна сидела на кожаном диване с такой же сладкой, приторной улыбкой, какой всегда встречала важных гостей. Её фигура напоминала большую, раздобревшую кошку — тяжёлая, медлительная, но с виду грациозная.

Мужчину, напротив, Катя почти не заметила. Мысли снова уводили её в другое место — туда, где боль была глубже.

— Спасибо, — покровительственно произнесла директриса.

Катя заученно улыбнулась, кивнула:

— На здоровье.

Она аккуратно закрыла дверь и взглянула на часы. До конца рабочего дня оставалось ещё минимум пять часов.

«Если сегодня внизу всё пройдёт нормально с сигнализацией… А если опять будут проблемы, как во вторник, раньше одиннадцати домой не попадешь…»

Она осеклась.

«Где у меня теперь дом? Куда торопиться?..»

Мама недавно вышла замуж второй раз и жила в своём медовом месяце. Грузить её своими проблемами Катя не хотела. Брат тоже давно ушёл к родителям своей жены.

Впервые за долгое время она поняла: ей некуда идти.

Только квартира Романа — десять лет жизни, которую она называла домом.

Почему-то снова вспомнилась свадьба. Его лицо, полное счастья, когда он вносил её на руках через порог.

«Тогда я увела его от другой женщины… Не думала, что однажды окажусь на её месте. Не зря говорят — всё возвращается…»

Господи, как больно…

— Катенька, отчеты по товарам, — снова раздался голос директрисы. — И чистые бланки захвати.

Катя тяжело вздохнула. Когда же этот бесконечный день закончится?

Она полезла в стол за бумагами, уже заранее зная, что начнётся дальше.

Как назло, с сигнализацией снова были проблемы.

Что-то срывалось, щелкало, не поддавалось.

Катя стояла в дубленке, уже вся вспотевшая от злости и усталости. Очередной раз молилась про себя: «Только бы не вызывать дежурную бригаду…»