Разбитая. На пути к счастью

12.

Вокзал шумел и бурлил. Компания встречающих музыкантов переминалась с ноги на ногу у заказного автобуса. Поезд с голландцами опаздывал. Катя смотрела по сторонам и думала о том, что эти люди, снующие мимо, едут куда‑то по своим делам, волоча тяжёлые сумки, нерешённые проблемы, нелёгкую судьбу. Кто‑то встречается, кто‑то расстаётся, кто‑то ждёт, кто‑то давно уже запутался в лабиринтах железных дорог и самое острое счастье ощущает только на полке скрипящего вагона за неизменной бутылкой водки и преферансом со случайными попутчиками.

«В сущности, наверное, все мы случайные попутчики, только кто‑то выходит на следующей станции, а кто‑то едет дальше и к концу пути даже начинает испытывать к соседу какие‑то чувства — от любви до ненависти, но рано или поздно всем выходить, и, пожалуй, я ещё не видела в своей жизни людей, которые ехали бы в одно место и в этом месте бы сошли и пошли вместе дальше… Каламбур получился, – невесело вздохнула Катя. – В место, вместе… Вместе в место… Где оно только, это место?»

– Железные дороги, как всегда, отличаются удивительной пунктуальностью, – злым голосом пробасил басист Сережа, закуривая пятнадцатую сигарету подряд. – Как цены поднимать — так они пожалуйста, хоть каждый месяц, а как приехать вовремя — хрен дождёшься!

– Позолоти ручку, дорогая, всю правду расскажу! – раздалось откуда‑то справа.

Катя резко оглянулась. Молодая цыганка, окружённая чумазыми ребятишками разного возраста, приставала к солидной даме в тяжёлом драповом пальто. Та близоруко щурилась и беспомощно отбивалась от галдящей ватаги.

Катя разочарованно отвернулась. Что‑то задело её в этой цыганке. Почему‑то очень хотелось увидеть её снова. Хотелось спросить — что она знает… Откуда знает…

– Не обращай внимания, – Роман загородил цыганку спиной: он знал, как Катя их не любит и боится. – Ты сегодня потрясающе выглядишь!

Катя, уже услышавшая кучу комплиментов от остальных мужчин насчёт её внешности, действительно выглядела обворожительно. Умело наложенный макияж усилил глубину глаз, лёгкие румяна подчеркнули бархат кожи, чёрные волосы, взбитые и аккуратно уложенные, мягко опускались на капюшон дублёнки.

К автобусу подбежал запыхавшийся звукооператор Стас:

– Только что объявили! Прибывает на первый путь! – Слава богу! – Сережа хлопнул дверью автобуса.
Роман галантно подал руку Кате, поддерживая за локоть, повёл к перрону. Вся компания остановилась у восьмого вагона.

Один за другим стали выходить закутанные люди с гитарными кейсами, чемоданами, рюкзаками. Катя представила Сережу, Романа, Стаса высокому, дородному мужчине в чёрном пальто и широкополой шляпе, половину лица которого скрывал платок.

– Карл Брауэрс, – произнёс тот, пожимая им руки.

Остальные музыканты тоже выглядели живописно, болтали между собой, смешивая русские и английские слова. Компания двинулась к микроавтобусу.

Благодаря усилиям Тамары Петровны Миша час назад был перевезён в частную клинику. О Славе до сих пор ни слуху ни духу. Миша оборвал все телефоны, послал двух человек к нему домой и на дачу. А потом накричал на ни в чём не повинную медсестру и теперь изнывал от бессилия, уставившись в экран цветного телевизора, не слыша ни слова из дикторского текста.

Врач, явившийся на этот скандал, заверил, что минимум через два дня Миша сможет самостоятельно передвигаться. Через два дня, но не раньше. Миша надеялся, что это его отвлечёт, и несколько раз набирал номер Кати. Но длинные гудки в трубке только усиливали его раздражение.

– Михаил Леонидович, к вам пришли, – испуганно заглянула медсестра.

– Кто? – приподнялся Миша. – Ваша жена, – пискнула медсестра и быстро скрылась за дверью.

– Вот уж не ожидал… – начал Миша с сарказмом, ожидая увидеть Нику, но вместо этого увидел Славу, который, стараясь не попадаться ему на глаза, юлил за спиной Ники. – Какого чёрта?! – Миша чуть приподнялся на кровати. – Я тебя весь день ищу!!! Где тебя носило?!

Слава молча топтался на месте, пытаясь спрятаться за спину Ники, что плохо получалось из‑за разницы в комплектации. Больше всего на свете ему хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не быть здесь.

– Я… – неуверенно начал он, пряча взгляд от Миши и метая умоляющие глаза в сторону Ники.

– Вячеслав Георгиевич с сегодняшнего дня работает на меня, – отчеканила Ника, доставая из сумочки банку джина с тоником. Раздался резкий щелчок, и полукольцо отлетело в сторону.

– Неужели?! И что же он теперь будет делать? Вылезать из постели? Или ты будешь платить ему кругленькую сумму в валюте из своих карманных денег, которые даёт тебе отец? Может, на тебя уже никто бесплатно не клеится?

Глаза Ники вспыхнули яростью.

– Сволочь! – прошипела она, едва не задохнувшись от злости. Джин выплеснулся из банки на ковёр. – Тебе недолго осталось надо мной издеваться!

– Какое невинное дитя! – поднял брови Миша. – Обидели ребёнка, надо же! В общем, так — убирайся отсюда, мне со Славой нужно поговорить. Или ты во время постельных баталий умудрилась ему язык откусить?

Ника, трясясь от ярости, взмахнула рукой, и банка с джином, описав сложную траекторию, полетела в голову Миши, разбрызгивая на лету остатки жидкости. Миша ловко отклонился, банка стукнулась о спинку кровати и глухо шмякнулась на пол.