Разбитая в осколки

3

Я толкнула дверь.

Ребенок уже не спал — сидел на полу в углу комнаты, у шкафа, с каким-то плюшевым зверем в руках. Волосы взъерошены, нос немного покрасневший, на пижаме динозавры.

Он услышал, как открылась дверь, и сразу посмотрел. Не испугался, не спрятался. Просто смотрел. Внимательно. С сомнением.

— Привет, — сказала я. — Я сегодня с тобой проведу день.

Он молчал.

Не отвернулся, не ушёл — просто молчал.

— Тебя разбудили? — спросила я.

— Я сам проснулся.

Голос обычный. Детский. Но будто бы уставший.

— А ты кто? — спросил он.

— Няня.

— Опять?

— Угу. Но я не умею готовить овсянку, не целую в макушку и не называю детей “солнышками”. Это плохо?

Он чуть дёрнул уголком губ. Почти.

Потом уткнулся в своего зверя и пробурчал:

— Это крокозябра. Её зовут Тяпа.

— Очень солидное имя. Мне можно с ней поздороваться?

Он немного помолчал. Потом поднял игрушку и как будто всерьёз ей прошептал:

— Она нормальная, не сюсюкает. Можешь.

И протянул Тяпу мне.

Я села на пол, взяла игрушку двумя руками.

— Доброе утро, Тяпа. Очень приятно познакомиться. Вы выглядите, как будто не любите кашу.

— Она ест пиццу, — сказал он серьёзно. — Только без грибов.

— Я уважаю её вкус.

Он наконец-то по-настоящему улыбнулся. Настоящей детской улыбкой.

***

День прошел насыщенно. Я даже не понимала, как ребенок в пять лет выдерживает столько дополнительных занятий. Но, что меня поразило больше всего - ему самому это нравилось. И даже ближе ко сну в нем еще оставалось уйма энергии, в то время как я ощущала, что забегалась за весь день.

Марлоу вернулся вечером. Точно по графику.

Я услышала, как закрылась входная дверь, как заскрипели ботинки по полу, как его голос коротко бросил что-то помощнице. Потом — шаги в коридоре.

Я стояла у двери детской, только что уложив ребёнка. Он наконец-то заснул — уткнувшись в своего Тяпу, с рукой, переброшенной через подушку. Он не сказал, что рад мне. Но за день ни разу не пытался меня игнорировать. А это было важнее слов.

— Мисс Эванс. — Его голос прозвучал позади меня, как выстрел. Ровно, холодно. — День прошёл без инцидентов?

Я развернулась. Он стоял, расстёгивая манжету рубашки, всё тот же — собранный, будто из стали и дисциплины. Взгляд — спокойный. Внутри — что-то напряжённое.

— Всё прошло хорошо, — коротко сказала я.

— Отлично. — Он подошёл ближе. — Перевод отправлен. Деньги уже на карте. Завтра утром — ЗАГС. Подъём в семь. Водитель будет ждать в восемь.

Я задержала дыхание.

Вот он — момент.

— В целом — да. Но есть нюанс.

Он замер.

— Какой?

— Сегодня я вернусь домой. Завтра приеду — к восьми.

Он резко выпрямился. В глазах что-то хрустнуло.

— Условия контракта включают совместное проживание. С сегодняшнего дня.

— И я это понимаю. — Я стояла твёрдо. — Но мне нужно сегодня отъехать. На один вечер. Вернусь утром. Как и обещано. Всё остальное — остаётся в силе.

— Причина?

— Личная. — Я выдержала его взгляд. — Если бы вы хотели себе живую мебель, вы бы наняли куклу. Я человек. И я сказала — мне нужен один день.

Он прищурился.

— Уверены, что хотите начинать это сотрудничество с нарушений?

— Уверены, что хотите начинать его с недоверия? — ответила я спокойно.

Он на секунду замолчал. Смотрел, как будто решал: выгнать или принять.

— Один день, — бросил он холодно. — Завтра в восемь — вы здесь. Без опозданий.

— Без опозданий, — подтвердила я.

Он развернулся и ушёл, не сказав больше ни слова.

Я стояла ещё секунду. Потом медленно выдохнула.

Теперь главное — добраться домой. И отдать деньги.

А потом…Каким-то образом выдержать тот фарс, который ждёт меня завтра.