Разбитая в осколки

4

Я вставила ключ в замок и сразу почувствовала что-то неладное. Дверь чуть приоткрылась ещё до того, как я повернула ручку. В груди кольнуло тревогой. Я точно помнила, что запирала квартиру утром. Сердце пропустило удар, но я сделала глубокий вдох и толкнула дверь.

В прихожей горел тусклый свет. Я шагнула внутрь и замерла на пороге. Один из тех двоих, что угрожали мне днём, сидел на подоконнике гостиной, покачивая ногой. Другой стоял в кухне, прислонившись бедром к столу. Они выглядели настолько расслабленными, будто были у себя дома.

— Привет, — тихо произнёс тот, что сидел на окне, встречая меня холодным взглядом. Его спокойствие пугало сильнее крика. — Не ожидала гостей?

У меня во рту пересохло, но я заставила себя войти и прикрыть дверь за собой. Внутри всё сжалось от страха, но я старалась не показывать виду. Нельзя было показывать слабость. Я медленно сняла пальто, собралась с духом.

— Что вы здесь делаете? — спросила я как можно спокойнее, хотя внутри у меня всё дрожало.

Второй мужчина, стоявший в кухне, вышел из тени и подошёл ближе, продолжая лениво вертеть в руках мою кофейную кружку, словно игрушку. Аккуратно поставив её на стол, он поднял на меня глаза.

— Деньги принесла? — спокойно спросил он.

Я кивнула и достала из сумки пухлый конверт. Хотелось сжать руки в кулаки, чтобы унять дрожь, но я заставила себя держать их спокойно. Я протянула конверт вперёд. На мгновение в голове мелькнула мысль бросить всё и попытаться бежать, но было поздно — да и бежать было некуда.

Мужчина с подоконника соскочил на пол и неторопливо приблизился. Тот, что стоял рядом со мной, взял конверт у меня из рук. Наши пальцы на миг соприкоснулись, и я ощутила, какие ледяные у меня руки. Он вытащил из конверта пачку купюр и принялся методично пересчитывать деньги, перелистывая их большим пальцем. В тишине шелест банкнот звучал оглушающе громко.

Я стояла, сцепив пальцы, и смотрела, как он считает. Сердце бухало так сильно, что, казалось, они сейчас его услышат. Мужчина досчитал, кивнул сам себе и небрежно засунул деньги обратно в конверт. Мне показалось, что в уголке его рта мелькнула тень удовлетворённой усмешки.

— Это пока закроет рот начальству. Но твой брат вляпался куда глубже. Если он всплывёт — ты всё равно первая, за кем придут. Надеюсь, ты теперь это поняла, — произнёс он ровным, почти вежливым тоном, убирая конверт во внутренний карман куртки.

От его слов меня пробрал холод. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, но продолжала стоять, стараясь сохранить на лице маску спокойствия. Я не ответила — лишь молча кивнула, опустив глаза.

Мужчины переглянулись. Первый, тот, что сидел на подоконнике, уже направлялся к выходу, бросив на меня напоследок усмешливый взгляд. Второй двинулся следом.

— Не вздумай исчезнуть. Мы всё равно тебя найдём, — бросил он негромко, почти ласково, проходя мимо меня.

Я не двигалась с места, пока они не вышли и дверь не закрылась за ними. Лишь услышав, как щёлкнул замок и их шаги стихли в коридоре, я смогла вдохнуть.

Ноги внезапно ослабели, и я медленно опустилась на пол в прихожей. В тишине пустой квартиры я разжала пальцы — они болели от того, как сильно я их сжимала. Я обвела взглядом комнату: полумрак, перевёрнутый стул у стола, наполовину задвинутая штора на окне — мелкие свидетельства того, что здесь только что были чужие. Меня пробрала дрожь; осознание того, с какой лёгкостью они проникли в мой дом, пронзило до костей.

Подползя ближе к двери, я дрожащими руками повернула все замки один за другим. Щелчки замков гулко раздались в тишине. Прислонившись спиной к холодной двери, я подтянула колени к груди и зажмурилась. Сейчас до меня окончательно дошло: этот долг был лишь верхушкой. Брат влип во что-то куда более опасное. Даже расплатившись сегодня, я не спаслась — это всего лишь отсрочка. Их предупреждение звучало у меня в ушах, как отзвуки раскатистого грома после вспышки молнии. Страх разливался внутри медленно и неумолимо, точно ледяная вода.

Я сидела на полу, пытаясь унять дрожь, и слышала собственное учащённое дыхание. Прежняя тишина моего дома больше не казалась безопасной — в ней будто бы до сих пор витала тень недавней угрозы.

***

Ночь прошла в тревоге. Я металась на смятой постели, так почти и не сомкнув глаз. Стоило мне их закрыть, как мысли разгорались с новой силой. Внутри всё сжалось тугим комком — от предстоящего шага, от страха и сомнений. Несколько раз я порывалась встать, зажечь свет, снова проверить собранные документы или просто выпить воды — лишь бы отвлечься. К утру я почувствовала себя выжатой, словно после долгой болезни.

Резкий звон будильника вспорол тишину. Я с тяжёлым вздохом провела рукой по лицу, отгоняя остатки беспокойного сна, и заставила себя подняться.

Открыв шкаф, я принялась складывать в дорожную сумку одежду и необходимые мелочи. Джинсы, несколько рубашек, бельё, косметичка — всё бросала внутрь как попало. Я старалась не задумываться, просто делала то, что нужно. Иначе руки задрожали бы слишком заметно.

Закинув в сумку последнюю футболку, я вдруг замерла. На верхней полке шкафа лежал старый мамин шарф. Пальцы сами потянулись к его потёртой бахроме. Бледно-голубой шарф мама носила каждую осень. Я прижала его к лицу и на миг зажмурилась. Почти не пахло мамой — только нашим домом и старыми мамиными духами. Комок подкатывал к горлу, но я заставила себя сделать глубокий вдох. Аккуратно свернув шарф, положила его между сложенной одеждой.

Закрыв сумку, я обвела взглядом спальню. На прикроватной тумбочке лежала фотография, где мы с мамой смеёмся на каком-то старом празднике. Я тронула рамку кончиком пальца.

— Я смогу, мам, — тихо прошептала я в тишину комнаты, хотя внутри всё кричало от сомнений. Нужно было держаться.

Я тряхнула головой, прогоняя нахлынувшую слабость, и взялась за ручку сумки. Вышла в коридор, стараясь не смотреть по сторонам — слишком многое напоминало о прежней жизни.