Разбитая в осколки

7

Я вошла на кухню босиком. Тихо, почти бесшумно, стараясь не потревожить никого. В доме стояла тишина, в которой слышно было, как стрелка на настенных часах двигается со скрипом. Горло жгло, как будто я проглотила щепки, и единственное, чего хотелось — глотка холодной воды.

Когда я включила свет, не сразу заметила его. Он стоял у окна. В тени. С бокалом в руке, в той самой рубашке, что была на нём за ужином. Видимо, так и не переоделся. Плечи напряжены, челюсть сжата. Услышав щелчок света, он не обернулся.

— Не спится? — голос у него был глухой, безразличный.

Я не ответила. Прошла к раковине, налила воды в стакан. Пальцы дрожали, но я держалась. Сделала глоток. Потом ещё один. Только тогда выдохнула:

— А тебе?

— У меня нет привычки спать спокойно, — отозвался он и повернулся. — Особенно когда слышу посторонний шум.

Я медленно поставила стакан на столешницу. Плечи задрожали — не от страха, от ярости. Это был камень в мою сторону. Наши с ним комнаты находились рядом, а совсем недавно я хоть и не громко, но слушала музыку. Не думала, что это будет настолько слышно ему.

— Я думала звукоизоляция здесь получше.

Он подошёл ближе. Не торопясь. И каждый его шаг раздражал, как капающая вода. Я не отступила.

— Я просил тебя не покидать дом. Это минимальная мера осторожности. Но ты ездила в город никого не предупредив, между занятиями Лиама.

— Мера? Или повод лишний раз показать, кто здесь главный?

Он прищурился.

— Ты любишь конфликты, Алекса?

— Я просто не люблю, когда меня используют и при этом требуют благодарности. Я полностью выполняю свои обязанности, но не хочу ощущать себя настолько ограниченной. У меня есть личная жизнь.

Он усмехнулся — коротко, хищно.

— Ты в этом доме, потому что сама согласилась. Не тебе теперь ставить условия.

— Да. Согласилась. Чтобы не остаться на улице. Чтобы мой брат остался жив и я в том числе. Но ты же не спрашивал, правда? Не интересовался, на что мне пришлось закрыть глаза.

— Не драматизируй. Ты знала, на что идёшь.

— Нет. Я думала, что ты просто холодный тип, которому нужна фиктивная жена. А оказалось, ты просто... привык давить на всех, кто слабее.

Он резко поставил бокал на стол. Стекло звякнуло.

— Ты не слабая, Алекса. И ты это знаешь. Просто тебе удобно казаться такой — чтобы вызывать жалость. Чтобы я пожалел.

— Ты не умеешь жалеть. У тебя это чувство атрофировалось, как и всё человеческое.

Он шагнул ближе. Очень близко. Между нами было буквально дыхание. Но это не было сближением — это было противостояние.

— Осторожно, — тихо сказал он. — Ты забываешь, кто я.

— А ты забываешь, что я — не твоя. Ни по-настоящему, ни по бумагам. У нас фикция. И если ты думаешь, что мне приятно каждое утро видеть твоё лицо и делать вид, что я здесь по доброй воле — ты ошибаешься.

Он выпрямился. Плечи жёсткие. Взгляд — лезвие.

— Хорошо. Как только отработаешь контракт - сразу же уйдешь. А пока терпи.

— Не волнуйся. Как только закончу — исчезну навсегда.

Мы стояли так ещё секунду. Потом он отвернулся и ушёл, не сказав больше ни слова. Я осталась одна. Только стакан в руке, и гул в ушах от слов, которые никто не решился сказать вслух.

Нам не было друг до друга дела. Но почему тогда в каждом разговоре — будто под кожей искрит? Я не хочу спорить, не хочу выяснять отношения, которых по сути и нет, но как только нам стоит оказаться рядом, каждому хочется кольнуть друг друга побольнее. И если у меня на это все-таки были свои причины, то почему так поступал он - я не понимала.