Разбитая в осколки

9

День не предвещал никакой беды, но когда в тишине особняка раздался резкий звонок, я вздрогнула. Сердце гулко ударило о ребра, будто пытаясь вырваться наружу. Незваные гости — худшее, что могло сейчас случиться. Я почувствовала, как ладони мгновенно вспотели, и вытерла их о юбку, стараясь взять себя в руки. Джеймс же, казалось, остался невозмутим: он спокойно направился к двери, даже бросив мне короткий взгляд через плечо — взгляд, не предвещающий ничего хорошего.

В прихожей послышались голоса. Я слышала приглушенные приветствия, смех — похоже, приехала целая компания. На секунду мне захотелось просто убежать, спрятаться, исчезнуть. Но я знала: пути назад не было. Мне предстояло сыграть. Роль его жены.

Марлоу предупреждал меня об этом в случае незваных гостей. И если при домработнице нам не нужно было выжимать это из себя на постоянке, то здесь ситуация была другой.

Джеймс вернулся в гостиную не один. За ним по пятам шли двое: солидный мужчина средних лет с крепким телосложением и женщина чуть моложе, видимо его жена. Они улыбались так широко, словно были нашими старыми друзьями. Я заставила себя сделать шаг вперед, хотя ноги налились свинцом.

— А вот и моя жена, — с легкостью произнес Джеймс баритоном. — Алекса, познакомься.

От его слов у меня внутри все похолодело. Жена. Он назвал меня своей женой, даже не моргнув. В горле мгновенно пересохло, но я попыталась изобразить улыбку. Губы дрогнули, разжались, выдавая, наверное, подобие приветливой улыбки.

— Очень приятно, — проговорила я чуть слышно, надеясь, что это прозвучало достаточно дружелюбно.

Мужчина шагнул ко мне, протягивая руку:

— Майкл Хаверфорд, старый друг Джеймса. А это моя супруга, Лоретта.

Я вложила свою ладонь в его, стараясь не выдать дрожь пальцев. Пожатие оказалось крепким, добродушным. Лоретта тут же чмокнула воздух у моей щеки в фальшиво-дружеском поцелуе. От аромата ее тяжелых духов у меня закружилась голова.

— Мы так хотели с вами познакомиться, как только узнали! — воскликнула Лоретта, отстраняясь и оглядывая меня с ног до головы. Ее быстрый, оценивающий взгляд скользнул по моему лицу, волосам, задержался на смятой от нервного теребления юбке. Щеки у меня горели — то ли от ее пристального внимания, то ли от нарастающего внутри унижения.

— Джеймс столько о вас рассказывал, — продолжала она с улыбкой. — Правда, дорогой?

Я покосилась на Джеймса. Что-то не сходится, когда успел? Он стоял рядом, не касаясь меня, но я почти физически ощущала спокойствие и уверенность, исходящие от него. Казалось, ничто не могло его выбить из колеи. Уголки его губ изогнулись в вежливой улыбке:

— Разумеется. Я всегда говорил, что мне несказанно повезло с будущей, а теперь уже настоящей женой.

Меня затошнило от этих слов. Повезло? Это он-то говорит? В груди вспыхнул протест. Еще чуть-чуть — и я сорвусь, выпалю им всю правду… Но под спокойным прищуром серых глаз Джеймса я лишь сильнее стиснула зубы. Он смотрел прямо на меня, и в этом взгляде читалось предупреждение. Холодное, бесстрастное: не смей.

Я опустила глаза, маскируя вспышку гнева под смущение. Пусть Лоретта и Майкл думают, что я просто скромничаю. Внутри же всё кипело. Казалось, кожа натянулась слишком плотно, стягивая ребра, мешая дышать. Я сделала неглубокий вдох, пытаясь подавить накатившие эмоции.

— Алекса, почему бы нам не предложить гостям чего-нибудь выпить? — мягко прозвучал голос Джеймса у меня над ухом.

Я вздрогнула, не ожидая, что он подойдет так близко. Его рука легла мне на талию — легкое касание, которое со стороны выглядело как привычный жест любящего мужа. Но я почувствовала, как пальцы слегка сжали меня через ткань платья — едва заметно, но достаточно, чтобы я поняла: это не просьба, а приказ.

— Конечно, — выдавила я и тут же прочистила горло, надеясь вернуть себе голос. — Проходите, пожалуйста, чувствуйте себя как дома.

Майкл и Лоретта проследовали к дивану, на ходу продолжая разговаривать с Джеймсом о какой-то ерунде — о пробках на дорогах, о том, как сложно выкроить время для встреч. Их слова отдавались надоедливым жужжанием где-то в фоне; я же в это время ушла на кухню, чтобы приготовить напитки. Спасительный момент в одиночестве — хотя бы на минуту прийти в себя.

На кухне я ухватилась за край мраморной столешницы, чувствуя, как мелко дрожат колени. Черт побери, во что он меня втянул! После нашего прошлого я совсем не могла воспринимать такой его тон и касания. Неожиданно, но это отзывалось болью. Я глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Из гостиной доносился приглушенный смех Джеймса и Майкла. Они там развлекались, пока я боролась с желанием разбить поднос с бокалами к чертовой матери.

Я наполнила два бокала белым вином для Лоретты и себя, и два виски со льдом для мужчин. Прекрасно понимала, что Марлоу послал меня налить напитки как раз для того, чтобы у меня было время выдохнуть и прийти в себя. Лед в хрустале тихо позвякивал — похоже, дрожала не только я, но и мои руки выдавали напряжение. Я стиснула зубы, стараясь успокоиться. Всё это ненастоящее. Фальшь так и сочилась сквозь улыбки и вежливые слова там, в гостиной. И я должна была поддерживать этот спектакль, как послушная актриса.

В голове на миг всплыло воспоминание — яркое, как вспышка: холодный мрамор пола под моими коленями и голос Джеймса, что перед этим разбил меня. Я тогда смотрела снизу вверх на него, пытаясь сдержать слезы, и видела только бесчувственное, ледяное выражение его лица… Я моргнула, отгоняя наваждение. Сейчас не время вспоминать прошлое. Но ком унижения уже подступил к горлу.

С подносом в руках я вернулась к гостям, вернув на лицо вымученную улыбку.

— Вот, пожалуйста, — разлив напитки, я подала бокал Лоретте. Та благодарно кивнула:

— Спасибо, милая.

«Милая». Я слащаво улыбнулась в ответ, чувствуя, как это слово царапает мне слух. Лоретта даже не представляла, насколько оно чужое и нелепое для меня.