Разбитое прошлое: недосказанности

Глава II — "Марионетка по имени Хару"

Хару был обычным.

В этом и заключалась его прелесть.

Бледный, щуплый, с вечно запотевшими очками, он приходил в детдом позже других — и сразу стал мишенью.

Он заикался. Любил сказки. И плакал, когда кричали.

Дети смеялись. Воспитатели — махали рукой.

А Коросе смотрела.

Смотрела долго.

Он ел отдельно. Говорил тихо. И каждый раз, когда проходил мимо неё, чуть склонял голову, как будто боялся потревожить.

Она выбрала его.

— У тебя красивые пальцы, — сказала она однажды, сев рядом за чтением.

Хару вздрогнул, чуть не выронил книгу. — Я?.. Эм… С-с-спасибо…

Она улыбнулась. Тонко. Он покраснел

— Почему ты всегда один?

— Я… — он кашлянул, пряча глаза, — я мешаю. Н-не умею дружить. Мне… сложно.

— Можешь попробовать со мной, — сказала она просто. — Я тоже не умею.

Он не поверил. Сначала. Но через три дня стал ждать её у входа в столовую.

Через неделю — делиться сладостями.

Через две — давать читать свои книжки

Она не торопилась.

Она впитывала.

Каждое слово, каждый его взгляд. Он был прост. Как музыкальная шкатулка: открыл — и всё видно. Но она научилась крутить ключ. Слова, которые он хотел услышать. Молчание, когда нужно. Поглаживание по плечу — короткое, но будто бы бесконечно важное для него

Он был ее.

В одну ночь он признался:

— Я думал, ты — ангел. Когда ты меня не пугалась… Я… Я тебя…

Она смотрела прямо в глаза. И сказала:

— Не говори этого. Я — не то, что ты думаешь

Он рассмеялся.

— Это не важно.

Но это было важно.

И в этот момент она поняла: он больше ей не нужен.

. . .

Он начал меняться. Стал говорить увереннее. Смеяться. Смотреть в глаза другим.

Это злило других детей. И они снова начали поддевать. Злиться. Особенно на неё.

— Слишком чистая, да? Улыбается, как будто мы в кино!

Коросе знала, чем это закончится. И позволила

Позволила им подстроить «случайность». Разбитую чашку. Вину — на Хару.

Воспитатель ударил по столу:

— Ты снова?! Я не ожидал этого от тебя, Хару.

Он побледнел.

Растерялся.

А она — сидела рядом.

И молчала.

Он обернулся.

— Коросе… с-скажи…

Она смотрела на него. Долго. Пусто.

— Я не видела.

Он плакал. Кричал. В ту ночь — ушёл спать под кроватью, как в первый день.

А на следующее утро не подошёл.

На четвёртый день его перевели в другой блок. И она больше его не видела

Коросе стояла у окна. Дождь стекал по стеклу. В пальцах — старая закладка из его книжки. Старая, с порванным уголком, пропахшая пылью.

Она поднесла её к губам.

Почти поцеловала. Почти.

. . .

Глава III — "Переход"

На рассвете шел дождь.

Небо было свинцовым, будто не желало отпускать её. Капли, мягкие, тёплые, медленно стекали по окну ржавого автобуса, в котором пахло сыростью, старым клеем и детским потом. Где-то сзади хныкала девочка с перебинтованной рукой. Кто-то жаловался на тошноту. Сиденья были потерты, вонючий серый мех — почти лысый.

Коросе сидела прямо.

Ровно.

Молча.

Словно не здесь.

Словно уже вышла.

Сегодня был её первый день в средней школе

Водитель знал маршрут наизусть. Его плечи были как бетонные мешки. Он не глядел в зеркало заднего вида. Он давно устал от «этих».

Детдомовских.

Коросе опустила взгляд на свои руки, спрятанные в рукавах. Безукоризненно чистые ногти. Без эмоций. Без дрожи

Сегодня ты — "нормальная". Не слишком тихая. Не слишком улыбчивая. Ты — вода. Прозрачная. Невинная. Удобная. Чтобы они захотели пить.

Средняя школа "Орудера" встретила их холодным колокольчиком и запахом полированного линолеума. Белые коридоры. Лакированные двери. Голоса. Смех. Лица, которые её не знали.

Именно этого она и хотела.

Чистое поле.

Старшая воспитательница, женщина с глазами, как стекло, держала список.

— Класс 2-Г. Фушигура Коросе, туда. Запомнила?

— Да, — мягко кивнула она.

Слишком мягко, чтобы кто-то заметил, как крепко она вцепилась в ремешок рюкзака.

Класс гудел, как улей, когда она вошла. Новички в середине года — всегда интересны. Учитель на мгновение замолчал, пробежал глазами по списку.

— Новая ученица, — с расстановкой произнёс он. — Фушигура Коросе. Переходит из… специализированного учреждения. Встретим тепло.

Коросе сделала шаг вперёд. Спокойно. Словно не услышала намёка. Поклонилась. — Рада познакомиться. Надеюсь, подружимся

Несколько одноклассников переглянулись. Один хмыкнул.

— Можешь сесть туда, у окна, — сказал учитель. — Позади Ямагиши.

Она прошла мимо рядов. Слушала, как шелестит ткань на спинах рубашек. Как кто-то шепчет: «Из детдома?» Как кто-то — хихикает.

На перемене к ней подошла первая.

Девочка с круглым лицом, в ярко-розовых заколках.

— Я Саори! Слушай, это правда, что в детдоме… ну, типа… никто не следит за тобой?

Коросе улыбнулась, будто бы в первый раз слышала этот вопрос.

— Иногда бывает сложно. Но мы стараемся быть как все

— Ого… ты совсем не такая, как я думала! — Саори наклонилась ближе. — А можно я посижу с тобой на завтраке? Тут есть одна девочка, она всё время жуёт вслух, я с ума схожу!

— Конечно, — кивнула Коросе

Есть. Крючок зацепил.

Через неделю Саори водила её по этажам, знакомила с другими. Через две — делилась с ней секретами. Через месяц — защищала её от сплетен.

— Она добрая! Просто немного тихая!

— Она сама всё делает, ей никто не помогает!

— Её просто надо понять!

Коросе больше не нужно было говорить. Теперь за неё говорили другие

. . .

Поздним вечером, вернувшись в детдом, она мыла руки в тишине, пока в душевых кто-то ругался на сломанный кран