Разбитое сердце

ГЛАВА 1. ГОД НАЗАД

Рикки.

Холодный летний ветер не просто обдувает — он хлещет меня по лицу, пытаясь стереть горячие, соленые слезы. Я не сопротивляюсь. Пусть стирает. Пусть выжигает. На спидометре нового Kawasaki цифры сменяются слишком быстро, но мне всё мало.

Сегодня мои родители похоронили бабушку. Без меня. Они решили, что мне «не нужно этого видеть», что «экзамены важнее». Они похоронили мою единственную опору, пока я зубрила учебники, и теперь в моей груди — выжженная пустыня. Вместо траурного прощания я выбрала свой путь. Я решила никогда с ней не расставаться. Оставить её в памяти, в сердце и в реве этого железного зверя под собой. Это моё единственное обещание.

Бруклин проносился мимо смазанным пятном. Мозг предательски подкидывал картинки: вот здесь я гуляла с бабулей по Проспект-парку, здесь показывала ей свой университет и те самые «места тишины», где пряталась от мира. Она слушала мои восторженные рассказы, улыбалась и сжимала мою руку своей — сухой и теплой. За одну такую прогулку сейчас я бы отдала всё. Но на небесах не торгуются. Там не принимают взятки.

Боль стала невыносимой, и я до упора выкрутила ручку газа. Только рев мотора мог заглушить крик внутри меня.

У главного входа в Проспект-парк я резко затормозила. Прямо на воротах висела эмблема «СТАРТ», возле которой десятки байков выстроились в ряд. Рев моторов, запах жженой резины и толпа, жаждущая зрелищ. Я медленно подъехала к последнему ряду.

— Что здесь происходит? — спросила я парня на зеленом Ducati. Он сжимал руль так сильно, что костяшки его пальцев побелели.

— «Отчаянный заезд», — ответил он, коротко глянув на меня из-под защитного стекла шлема. — Гонка для тех, кому нечего терять.

«Отчаянный заезд»... Название ударило в цель. Это именно то, что мне сейчас нужно. Я никогда не участвовала в настоящих гонках — только детские догонялки на улицах Ютики. Но Бруклин был моим домом. Я знала каждую трещину на этом асфальте.

Я встала в один ряд с Ducati. С другой стороны притерлась девушка на черной Honda. Мы все замерли, превратившись в натянутые струны. Я еще раз прокрутила ручку газа, проверяя отзывчивость своего Kawasaki. Байк отозвался тяжелым, утробным рыком, вибрируя под моим телом.

«Я проеду эту трассу ради неё. И ради той себя, которая сегодня умерла», — прошептала я под шлем.

В этот момент ночное небо над Бруклином разорвал алый свет сигнальной ракеты.

СТАРТ.

Воздух заполнился запахом жженой резины и тяжелым звуком моторов. Десятки байков рванули вперед, оставляя черные следы на асфальте. Я надавила на газ, чувствуя, как переднее колесо на мгновение оторвалось от земли.

Я не видела соперников. Я видела только цель. Моя задача — не кубок и не признание. Моя цель — выплеснуть эту черную пустоту из легких. Заполнить её адреналином так, чтобы не осталось места для мыслей. Я посвящала этот заезд своей слабости. Пусть она сгорит в этом безумном ритме.

Я знала трассу так хорошо, что могла проехать ее даже с закрытыми глазами. Пока другие осторожничали, сбавляя скорость перед поворотами, я шла на пределе. Я закладывала байк так глубоко, что колено почти чиркало об асфальт. Один, второй, третий... Я обходила их как стоячих.

— Быстрее! — кричала я внутри шлема. — Еще быстрее!

Спидометр перевалил за 280. Воздух превратился в стену. Впереди остался только один — черный матовый мотоцикл с красным огоньком стоп-сигнала. Лидер. Тот, кто вел эту гонку с самого начала.

Я видела, как он уверенно проходит виражи. Он был профессионалом. Но он был «разумным».

Впереди маячила «Слепая зона» — перекресток с пересекающей дорогой, где обзор закрыт зданиями. Самый опасный участок Бруклинского шоссе. Разумный водитель притормозит, чтобы убедиться, что из-за угла не вылетит грузовик.

Лидер сбросил газ. Его стоп-сигнал ярко вспыхнул.

— Мой шанс, — прошипела я.

Либо сейчас, либо никогда. Либо победа, либо смерть. Я не просто не сбавила скорость — я добавила еще. Мой Kawasaki взревел, и я пулей пролетела мимо лидера в тот самый момент, когда он осторожничал.

В паре метров справа меня ослепили фары внезапно вылетевшей машины. Сигнал, визг тормозов, запах резины... Но я уже была впереди. Я пролетела перекресток на скорости 300 км/ч, чувствуя, как смерть коснулась моего плеча холодным дыханием и отступила.

Я вырвалась вперед, и перед глазами появилась вывеска финиша, которую я за считаные секунды пересекла. Толпа выбежала на дорогу, чтобы встретить победителя. Гул голосов, вспышки телефонов, крики восторга — всё это обрушилось на меня. Но мне не нужны были овации. Я проехала эту трассу с другим намерением. Мне не нужно было признание.

Мне нужно было стереть с лица себя прошлую. Избавиться от отголосков боли и сожаления. Вырваться вперед, чтобы доказать себе, что я подобна своему «Кавасаки», который имеет функцию ехать только вперед и не оглядываться назад. У мотоцикла нет задней передачи. У моей жизни теперь — тоже.

Не дожидаясь, пока организаторы подойдут ко мне с призом, я резко развернулась и растворилась в ночных переулках, оставив позади поверженного «короля» и его разбитые амбиции.

Я не знала, что в ту ночь я не просто выиграла гонку. Я подписала себе приговор.