Разбитое сердце. Горький вкус измены

Глава 1.

Утреннее солнце пробивалось сквозь тяжелые портьеры, заливая просторную спальню мягким золотистым светом. Алина потянулась в постели, ощущая приятное тепло. Повернув голову, она улыбнулась: Марк еще спал. Его резкие, обычно жесткие черты лица сейчас, во сне, разгладились. Тёмная щетина контрастировала со светлой подушкой, а одеяло сползло, обнажая мощное плечо и рельефную грудь.

Они были женаты почти семь лет. Семь лет абсолютного, осязаемого счастья, завистливых вздохов подруг и уверенности в том, что они — одно целое. Марк Волков построил свою строительную империю сам, заработав репутацию человека с железной хваткой и бескомпромиссным характером. Но дома, рядом с ней, этот хищник становился самым нежным и заботливым мужчиной на свете.

Алина тихо, стараясь не разбудить мужа, придвинулась ближе и провела кончиками пальцев по его плечу. Марк глухо заворчал во сне, и его сильная рука тут же, на автопилоте, притянула её к себе, укладывая её голову ему на грудь.

— Уже не спишь, родная? — его голос, хриплый после сна, завибрировал прямо у неё под ухом.

— Не хочу упускать ни одной минуты, — прошептала Алина, вдыхая его родной запах — парфюм с нотками дорогого табака и дерева. — Сегодня важный день.

Марк открыл глаза. В их глубокой темной синеве промелькнула тень, которую Алина не успела разгадать. Он поцеловал её в макушку, но объятия показались ей чуть более сдержанными, чем обычно.

— Да, твое открытие, — Марк мягко отстранился и сел на кровати, запуская пальцы в густые волосы. — Благотворительный фонд и эта новая выставка современного искусства.

— Ты ведь придешь на вечер презентации? — Алина тоже села, подтянув одеяло к груди. — Для меня это очень важно, Марк. Мы полгода готовили этот проект.

Марк на секунду замер, спиной к ней. Его лопатки напряглись.

— Конечно. Я обещал, значит, буду. Но... — он обернулся, и его взгляд стал пронзительным, изучающим. — Твой главный спонсор, Глеб Сабуров. Он снова будет крутиться рядом?

Алина вздохнула, чувствуя, как внутри зарождается знакомый укол досады. В последние недели имя Сабурова всплывало в их разговорах слишком часто.

— Мы это уже обсуждали. Глеб — меценат. Его интересует только пиар его инвестиционной группы и налоговые вычеты через наш фонд. Между нами ничего нет. И быть не может. Я люблю тебя.

Марк поднялся с кровати, натягивая домашние брюки. На его лице застыла холодная, непроницаемая маска — та самая, которую он надевал на жестких деловых переговорах.

— Я знаю, что ты любишь меня. Я в тебе не сомневаюсь, — отчеканил он, направляясь к выходу из спальни. — Но я мужчина! И я прекрасно вижу, как этот подонок на тебя смотрит! Тебе не кажется, что ты слишком много времени проводишь вне дома ради этого проекта? Мы ведь хотели... кое-что другое.

Он не договорил, закрыв за собой дверь ванной, но Алина прекрасно поняла, что он имел в виду. Они хотели ребенка. Долго, мучительно, проходя через бесконечные осмотры. И Марк, судя по всему, начал подсознательно винить её новое увлечение в том, что их семейная жизнь сместилась с привычной орбиты.

Алина опустила голову на колени. Между ними росло едва заметное, но липкое недопонимание. Марк, привыкший полностью контролировать всё в своей жизни, ревновал — глухо, собственнически, не желая делить её ни с кем и ни с чем. Он не устраивал громких сцен, но его молчаливое давление ощущалось физически.

«Ничего, — подумала Алина, прижимая ладонь к нижней части живота, где последние дни она ощущала странную, непривычную пульсацию. — Сегодня вечером всё изменится. Я сдам этот анализ, и мы начнем всё сначала. Наша главная мечта важнее любых выставок».

Она еще не знала, что этот день станет началом конца их идеального мира.