Разбуди меня нежно...

Глава 6. Аяска.

За эти полмесяца я поняла несколько вещей. Во-первых, мне безумно нравится выступать в театре. Иногда казалось — нет, я была в этом уверена — именно женщины рождены, чтобы сиять на сцене. Мне грели душу шумные овации и восторженные крики «Браво!». Я получала несказанное удовольствие, когда зал на пару секунду замирал в абсолютной тишине, в то время когда , я сдергивала с себя парик, — чтобы в тот же миг захлебнуться аплодисментами с новой, ослепляющей силой. Этот мой заключительный аккорд стал особой фишкой мастера Секрета. Гик, как всегда, был полностью во всём прав, касаемо эффектных трюков.

Деньги потекли к нам рекой. Люди приходили посмотреть спектакль и во второй, и в третий раз. Наши песенки распевали на улицах, площадях, и я была уверена — в своих домах. Золотые локоны и розовое пышное платье вошли в моду у столичных модниц. Газетчики толпились на ступенях театра, умоляя дать интервью и пригласить меня в салон сделать снимок. По совету папаши, я согласилась на следующий месяц уделить внимание трём изданиям — за беспредельный гонорар, от которого он так же имел свою долю.

Гик честно отдавал мне причитающуюся как главному артисту плату и щедро добавил проценты. Так я оказалась счастливой обладательницей приличного суммы и открыла в старинном банке анонимный счёт на имя Аяваски Томаду. Я мечтала накопить на комнату в одном из скромных, но уютных пансионов, что славились своими внутренними двориками и видами на городскую реку. И конечно обучится на аптекаря.

Спектаклей вскоре добавилось. Мы отыграли уже шесть и планировали столько же до конца месяца. Жизнь казалась головокружительной, мерцающей разноцветными софитами сказкой.

Но был в ней и всепоглощающий личный кошмар.

Герцог Роденфай, прозванный в народе «Скай». Мой собственный ужас унизительного разоблачения с постыдным бегством обратно в рыбацкий городок.

Если не считать премьеры, Скай посетил все остальные мои постановки. И каждый раз при виде его фигуры в королевской ложе у меня перехватывало дыхание и холодели пальцы. Его места былм далеко от сцены, но казалось, я видела каждую чёрточку его лица, каждый проблеск в его глазах. Я боялась его панически. Мне чудилось, что он видит меня насквозь, знает про мой обман. Чем это могло грозить — страшно было даже подумать.

Хотя меня конечно бы не казнили и даже не посадили бы в тюрьму. Но путь в столицу мне был бы надолго закрыт.

Или я от страха себе всё так обрисовала. Гик вон ни капельки не волновался. Подумаешь пятно на репутации...

Но в этом страхе была и другая, смущающая до дрожи грань. Скай смотрел на сцену таким пристальным, пылающим взглядом, что порой казалось — я играю только для него одного, а в зале и вовсе пусто. И он был единственным, кто никогда не аплодировал, когда я снимала парик. Он просто сидел, не двигаясь, и смотрел. Хмуро так, из под длинной чёлки.

После первой встречи он больше не приходил за кулисы, но я чувствовала его присутствие кожей. Ему что-то от меня было явно нужно. И я знала — рано или поздно он это получит.

***

Сегодня, по словам Гика, был великий день. В театр пожаловали сам король с супругой и родовитой свитою. Об этом торжественно объявили со сцены, весь зал встал, повернувшись к царственной чете, ожидая когда они рассядутся. Наша труппа как и весь рабочий персонал, затаившись за кулисами, склонились в глубоком почтительном поклоне и замерли, хотя нас никто не видел.

***

Скай был там. Он стоял за спиной короля, исполняя роль тени и телохранителя. Когда у меня была возможность бросить взгляд в зал, я встречалась с ним глазами — и вся вспыхивала, как маков цвет. Иногда он наклонялся, чтобы что-то шепнуть монарху, и я невольно начинала петь громче, словно пытаясь вернуть его внимание только на себя. Эта мысль приводила меня в странное волнение.

***

В моём провинциальном городке я не встречала таких мужчин. Даже мэр Оуэнг был простодушным простачком по сравнению с этим воплощённием льда и пламени.

Этот Скай был высок, строен, с широкими плечами и крепкими руками воина. Его тёмные волосы, коротко остриженные сзади, падали ровными прядями на высокий лоб, почти касаясь ярких, светло-зелёных глаз. Этот цвет радужки был прерогативой королевской крови. Сам король, седовласый и слегка тучный, с аккуратной бородкой, вызывал у меня почтительное благоговение. Но всё, что я могла чувствовать при виде герцога, было в разы сильнее, острее и опаснее.

***

Отзвучали последние аккорды, народ разошёлся, через пару часов полностью опустел театр, погрузившись в сонную тишину. Я, как всегда, дожидалась, пока уйдут все до единого — актёры, музыканты, рабочие сцены, — чтобы никто не мог проследить, в какую гостиницу отвезёт меня экипаж. Взяв из вазы букет белых, душистых гиацинтов (подарок тайного поклонника), я накинула длинный плащ и прикрыла лицо объёмным капюшоном.

Гик, как обычно, обследовал путь до кареты и, кивнув мне, открыл дверцу. С лёгкой неприязнью отметила, что внутри темно, и решила по приезду сделать замечание Юму, моему извозчику. Устало опустившись на кожаную скамью, я прижала к лицу прохладные лепестки цветов, вдыхая их нежный аромат.

— Доброго вечера, мастер Секрет.

От неожиданности я подскочила на ноги, роняя цветы, и пискляво вскрикнула:

—Караул! Помогите, грабят!

Хотя в глубине души я тотчас узнала этот голос. Низкий, ровный, пронизывающий до костей. Мастер Скай. Герцог-дознаватель, собственной персоной.

— Что же вы орёте, как девица? — лениво произнёс он и чиркнул огнивом, зажигая масляную лампу.

И в этот момент — я до сих пор не понимаю, как это случилось, — видимо от страха, гиацинты с пола вдруг сами взмыли в воздух и мягко упали ко мне обратно в руки. Они просто подлетели.

Мы оба замерли, уставившись на этот букет, повисший в тишине между нами.

— Что и требовалось доказать, — наконец выдавил Роденфай каким-то странным, уставшим голосом.

Я же вглядываламь в цветы так, будто они могли объяснить это немыслимое чудо.