Раздолье для воров

Глава 3 Пустые тела

Зигмунд

Утро в Форенции начиналось медленно. Мягкий, промозглый туман — частый гость прибрежных кварталов — сегодня, почему-то, заползал даже на роскошные улочки Верхнего Города, где под коваными фонарями стояли особняки из белого камня, облицованные глянцевыми плитами, будто город сам хотел стереть границу между богатством и бедностью.

Зигмунд Де Клэр, кутаясь в новый тёмно-синий плащ с высоким воротом, стоял перед чугунными воротами, за которыми возвышался особняк в два этажа. Дом принадлежал, по бумагам, некоему господину Бертону — «торговцу редкими специями». Зигмунд прищурился. Он уже знал: имя вымышленное, как и статус купца. Эти «торговцы» давно не торговали ничем, кроме информации. Соседи вызвали стражу, из дома почти месяц никто не выходил и чувствовался странный запах. Стража, как обычно в таких случаях, дала знать ему.

Он провёл пальцами по кованому узору, вглядываясь в замок. Безукоризненный механизм, укреплённый редким сплавом с вкраплениями серебра, — слишком дорогой даже по меркам Верхнего Города. Скорее всего защищён ещё и магией. Он сразу понял, что приехал не зря.

Зигмунд шагнул внутрь. Его ботинки утопали в толстом ковре из восточной шерсти. В доме стояла мёртвая тишина, лишь глухо тикали часы в глубине холла, отсчитывая время для тех, кто в этом уже не нуждался. Свет от витражных окон падал под странным углом, преломляясь через магические кристаллы, встроенные в стекло. Каждый его шаг отзывался эхом. Зигмунд чувствовал, воздух в доме другой. Старый. Стоячий. И запах мёртвого человеческого тела он тоже чувствовал, возможно не одного.

Он провёл рукой по стене. Встроенный артефакт. Он вспыхнул и погас. Магия, старая, но сильная. Дом был защищён и не только от грабителей, но и от тех, кто умеет читать мысли, взламывать разум, видеть чужие сны. Типичная защита шпионской явки Палатии. Но им это не помогло.

Он поднялся по лестнице. На втором этаже три комнаты. Дверь в крайнюю приоткрыта. Он шагнул внутрь.

Там лежали тела.

Трое. Двое мужчин, одна женщина. Все в изящной одежде, в умиротворённых позах, будто спали. Лица гладкие, спокойные. Но кожа, серая, как пергамент, туго обтянула кости. Они давно умерли, но на телах почти не было признаков разложения. Зимний холод замедлил процесс. Точное время смерти будет определить трудно.

Он медленно опустился на корточки рядом с женщиной. Её губы были приоткрыты, как будто она собиралась что-то прошептать. Не было крови. Не было выражения страха. Ни следа сопротивления. Только пустота в её глазах, словно её душу вынули из тела ещё при жизни. Он уже видел такое раньше.

— Фиона… — прошептал он, почти ласково.

Она не оставляла следов. Тонко. Элегантно. Ужасно. Дочка нового властителя города, лорда Малкольма фон Раука, которая ушла вместе с ним в поход на столицу королевства, была настоящим чудовищем. Беспрецедентно сильный маг разума, с бессмертным телом вампира и разумом восьмилетней девочки. Она не могла держать свой голод под контролем и выпивала разум за разумом оставляя лишь пустые оболочки. Когда она перешла черту, и в городе начались волнения, её отец запретил ей поглощать обычных людей, и она взялась за шпионов, воров и бандитов. Всего за пару недель она почти полностью извела городское подполье. Выжившие попрятались от страха. Тела лежат тут уже больше месяца. Осталось только понять, кого она съела на этот раз. Зигмунд испытывал искреннее удовольствие следователя, вычёркивая очередное имя из списка преступников, находя очередные остатки обеда Фионы.

Зигмунд смотрел на мёртвое тело — и чувствовал нечто странное. Не отвращение. Не тревогу. Что-то... похожее на восхищение.

Раньше, ещё до того, как Малкольм дал ему кровь, он бы почувствовал ужас. Настоящий. Тот, что садится на грудь и сжимает горло. Он помнил, как раньше тело реагировало на смерть — мурашками, спазмом в горле, потным лбом. Сейчас всё было иначе. Спокойствие разлилось по венам, как старое бренди, а внутри ворочался хищный интерес.

Такая сила...

Фиона могла выжечь разум человека, как ребёнок с увеличительным стеклом муравья. Без следа. Без борьбы. Не испачкав подол платья. Зигмунд поймал себя на том, что дыхание участилось. Какой идеальный инструмент. Он поднялся, отряхивая перчатку.

Он выпрямился и оглядел комнату. На столе обугленные остатки писем, пепел в камине, раздавленный кристалл связи. Он подошёл к буфету. Открыл. Внутри стопка пергаментов. Расходы на аренду. Покупка тканей. Оплата логистических услуг. Всё подделано. Но слишком тщательно. Слишком высокий уровень даже для торговцев «Волшебной пыльцой». Слишком много магии для шпионов любого другого государства, кроме Палатии.

Он нахмурился. Значит всё-таки Палатийцы.

— Значит, они были здесь давно, — пробормотал он. — Годами. И никто не замечал их. А Фиона нашла их за пару месяцев…

Он почувствовал, как холод поднимается по спине. Улыбка раздвинула его губы. Она была чудовищем. Именно таких существ и создавала новая власть Малкольма. Чудовищно эффективных.

***

Зигмунд почувствовал возбуждение. Странное, почти детское. Это был второй похожий вызов за два дня. Видимо, Фионе понравились мозги Палатийских шпионов.

Он ехал верхом — трость пристёгнута к седлу, пальцы нетерпеливо играли с кожаной перчаткой. Всё складывалось слишком хорошо. Словно кто-то оставлял ему хлебные крошки в лесу из лжи и теней. И он, как старый охотничий пёс, шёл по следу, подёргивая носом. Он чувствовал — за всем этим есть стройная логика. Её нужно лишь разобрать и понять. Как механизм часов.

Дом находился в среднем квартале, на границе между купеческим районом и роскошными улицами, где жили городские чародеи и алхимики. Фасад неприметный: выбеленные стены, скромный балкон, окна с плотными шторами. Никаких знаков, что внутри что-то необычное. Здание было оцеплено стражниками. Дверь открыта. Жаль, что эти дуболомы уже наследили внутри, но Зигмунд не унывал. Он обожал свою работу.