Раздолье для воров

Глава 6. Охотник или Добыча?

Бьянка

Время тянулось лениво, как нить тягучего мёда. За окнами лавки блестела от солнца брусчатка, внутри царил тонкий аромат духов, специй и ароматических масел. Бьянка стояла у входа, якобы разглядывая витрину, но на самом деле наблюдала. Привычка, вбитая с юности — подмечать всё, даже когда делаешь вид, что занята делом. Внутри лавки царила полутень, лампы с заколдованными фитилями лениво покачивались под потолком, придавая тканям, развешанным по стенам, особую живость: зелёные словно дышали, алые — пульсировали, а чёрные поглощали свет, как бездонные колодцы.

Она провела взглядом по улице, где неспешно текла человеческая река: купцы, подмастерья, солдаты, женщины с корзинами, дети. Её внимание привлёк один силуэт — высокий мужчина в светло-сером камзоле, с тростью в руке и уверенной целеустремлённостью в походке. Он приближался, и с каждым шагом холод всё явственнее бежал по её спине. Это был тот самый чиновник, которого она видела у раскрытой явки. Тот самый, который откинул покрывало, открывая мёртвое лицо Павло.

Он пришёл к ней сам.

Бьянка на миг напряглась. Он двигался слишком уверенно. Слишком целенаправленно. Прямо к лавке. Это не может быть совпадением. Он остановился, на миг замер, словно в нерешительности. Его глаза встретились с её, он улыбнулся, неловко, скомкано и затем сделал шаг внутрь. Колокольчик над дверью зазвенел мягко, как предвестник неизбежности.

— Доброе утро, — сказал он, и в его голосе было нечто неожиданное. Стеснение? Скромность? Попытка заискивания?

Бьянка выдавила из себя самую дружелюбную улыбку, какую только могла. Игра началась, и она не собиралась отдавать инициативу. Голос её прозвучал так, словно она приветствовала не клиента, а старого знакомого:

— Доброе утро, господин. Чем могу быть полезна?

Он колебался. Она видела, как в нём борются две воли. И вдруг:

— Мне бы… припарку. От болей в колене.

В колене? — мысленно усмехнулась она. — У тебя походка балетного премьера.

Но снаружи она оставалась безупречно вежливой. Кивнула, повернулась к полкам, медленно скользя пальцами по стеклянным пузырькам. Отвлечённая от него, будто была полностью сосредоточена на поиске. Но на самом деле каждое её движение было продумано: угол поворота головы, изгиб спины, то, как волосы касаются шеи.

Она почувствовала, как он смотрит. Внимательно. Почти жадно. Мужчины всегда думают, что наблюдают незаметно, но женщина всегда всё чувствует. Они редко понимают, что они сами объект наблюдения. Особенно такие, как он. Умный, сдержанный, опасный. Но сейчас — смущённый, растерянный.

— Для согревания или охлаждения? — спросила она ровно.

— Согревающую, — быстро ответил он. Слишком быстро.

Она достала флакон медленно, будто давая ему ещё немного времени, чтобы рассмотреть её.

— Южная формула, — сказала она, оборачиваясь. — на масле мирры и настое стручкового корня. Лучше использовать на ночь.

Он взял флакон, их пальцы почти соприкоснулись. Она ощутила ровное тепло его кожи. Его глаза были тёмные, внимательные, но в них не было враждебности. Не сейчас.

— Вы… разбираетесь в травах?

— Немного. Бабушка была травницей. Да и у нас в Эсталии это почти часть традиционного воспитания. А вы, если позволите, не выглядите человеком с больным коленом. — Она позволила себе лёгкую улыбку.

Он не стал оправдываться. Просто посмотрел прямо в её глаза. В его взгляде было скрытое веселье. И открытость? Или блестяще отыгранная открытость?

— Вы не совсем правы, — сказал он. — Просто в дождливую погоду болит чаще. А ещё… мне стало любопытно, кто открыл такую лавку на моей улице. А если быть точным, что за женщина такой необычной красоты её открыла. — Он сделал паузу. Это был комплимент. Прямой, но не вульгарный. Ей понравилось.

Она поймала себя на том, что сердце слегка учащённо стучит. Будь осторожна, Бьянка. Ты играешь с огнём. Но огонь — её родная стихия. Она слегка приподняла брови и ответила:

— Ну, теперь вы знаете.

— Не всё, — усмехнулся он. — Но я всё ещё не знаю, свободны ли вы сегодня вечером?

Она затаила дыхание. На мгновение. Стратег в ней пересчитывал всё: риски, выгоды, пути отступления. Но женщина в ней уже сказала «да».

— Свободна. Куда пригласите?

Он предложил таверну. Назвал блюда. Даже в этом он был точен, конкретен. Не «поужинать где-нибудь», а «осьминог и вино». Человек, который знает, чего хочет.

— Звучит интригующе, — сказала она. — Значит в восемь.

Когда он повернулся, чтобы уйти, её взгляд скользнул вглубь лавки. Там стоял Рафаэль. Его поза была напряжённой, челюсть сжата. Он не скрывал ярости. Его взгляд был копьём, пущенным точно в спину Зигмунда.

Плохо. Очень плохо.

Она знала этот взгляд. Рафаэль чувствовал угрозу. И был способен на глупости, когда впадал в ярость.

Зигмунд всё же обернулся на выходе, на мгновение задержал взгляд на Рафаэле. Оценил. Зафиксировал.

Бьянка поняла, он почувствовал опасность.

Когда дверь за ним закрылась, Бьянка позволила себе короткий выдох, в котором смешались облегчение и ужас. Рафаэль шагнул к ней, но она молча подняла ладонь, отодвигая объяснения на потом. Сейчас нужно было подумать.

Он клюнул… Но кто из них на самом деле охотник?

***

Как только за Зигмундом закрылась дверь, в комнате наступила глухая тишина, в которой словно зазвенело напряжение. Щелкнул дверной замок. Рафаэль уже стоял, как статуя, у окна. Он смотрел в удаляющуюся спину Зигмунда, потом повернулся к ней. Он не произнёс ни слова, просто смотрел на неё. Его взгляд тёмный, острый, как клинок, прожигал спину Бьянки, пока она убирала пустые чашки со столика.

Её движения были нарочито спокойными. Она подлила себе воды из кувшина, отпила. Ждала. Рафаэль молчал, сдерживал себя, но она чувствовала, как в нём всё кипит. С каждой секундой всё сильнее.

— Ты очень мило с ним общалась, — холодно произнёс он наконец, голосом, в котором звенела гневная ревность, с трудом взятая под контроль разумом.