Раздолье для воров

Глава 7. Свидание

Зигмунд

Форенция в это время суток выглядела особенно красиво. Узкие мостовые блестели от инея в лучах закатного солнца, словно посыпанные блёстками. Ветер с гавани доносил аромат соли и железа, но его перебивал сладковатый запах запечённого миндаля, которым торговцы угощали прохожих на перекрёстках. Улицы старого города сияли в огне фонарей, и отблески света танцевали в стеклах окон и витрин.

Зигмунд поправил воротник своего сюртука и выругал себя в который раз. Зачем он надел этот плащ? Он смотрелся в нём как позёр. Ему казалось, что каждый встречный видит, как неуверенно он себя чувствует. Он уже не мальчик. Ему почти сорок. Он глава тайной службы Форенции. И всё же…

— Это же просто ужин, — шепнул он себе. — Просто ужин с красивой женщиной.

Но в глубине души он знал: не просто. Бьянка была не такой, как другие. Она была словно картина, которую хочется рассматривать часами, но боишься коснуться. И всё же именно он пригласил её. И она согласилась. Это казалось невероятным.

Она ждала его у фонтана в восточном квартале и он увидел её издалека. Её платье было цвета бордового вина, с лёгким золотым шитьём по подолу. Волосы были убраны высоко, но пара прядей ниспадала на шею, почти вызывающе. Когда она обернулась, он едва не споткнулся это был не просто образ. Его взгляд не мог оторваться от её фигуры, и он понимал, что такой глубокий вырез не мог быть случайностью.

— Зигмунд, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Вы пришли вовремя.

— Разумеется, — он попытался изобразить уверенность, но голос всё ещё звучал немного натянуто.

Они пошли вместе по набережной. Говорили сначала об артефактах, о торговле, о том, как Форенция изменилась за последние месяцы. Но каждый её ответ был точным, продуманным, глубоким. Она говорила о магии, как о живом существе, и её суждения были настолько метки, что он начинал сомневаться в своей осведомлённости.

— Она знает очень много о магии, великолепная женщина — думал он, и от этого у него пересыхало во рту.

— Ты ведёшь себя как мальчишка, — подумал он, ругая себя. — Успокойся.

И всё же, всякий раз, когда она бросала на него взгляд острый, внимательный, пронизывающий до костей, ему казалось, что она видит его насквозь. Они остановились у таверны на краю площади. Там играл скрипач слабая, почти забытая мелодия о любви, потерянной на войне. Он придержал для неё стул, и когда она села, заметил, как на неё смотрят другие мужчины. Зигмунд неожиданно для себя понял, что чувствует злость.

— Простите, — вырвалось у него, и он чуть наклонился к ней навстречу. — Мне показалось... ваш помощник. Он смотрел на меня с каким-то... неприятием. Это не из-за того, что я... кхм... пригласил вас?

Она слегка рассмеялась. Голос её был низким, грудным, с хрипотцой, будто прикосновение бархата к коже.

— О, Рафаэль... — сказала она, с лёгкой улыбкой. — Это мой брат. А горячие мужчины из Эсталии плохо переносят, когда такой красавец, как вы, начинает подбивать клинья к их сестре.

Он смутился. Прямо покраснел. Даже хотел что-то возразить, но она коснулась его руки легко, мимолётно, но в этом прикосновении было что-то обезоруживающее.

— Это не проблема, Зигмунд. Совсем не проблема.

Он выдохнул и впервые за весь вечер позволил себе искренне улыбнуться. Мир стал вдруг легче, воздух чище, а её глаза единственным, что стоило помнить об этом дне.

***

Бьянка

Она стояла у фонтана с каменной русалкой и наблюдала, как тонкие струи воды цеплялись за свет, образуя изломанные радуги. Ветер играл с краем её платка, обнажая ключицу. Платье она выбрала намеренно. Не слишком вызывающее, но достаточное, чтобы подчеркнуть талию и грудь. Он должен был почувствовать, что находится рядом с женщиной, и не задумываться ни о чём другом. Даже самые сильные мужчины робели рядом с ней, и Бьянка хотела воспользоваться этим на полную.

И когда она увидела, как он приближается ровный шаг, чуть сутулые плечи, взгляд, в котором смешивались сосредоточенность и осторожность она поймала себя на том, что выпрямилась и пригладила прядь волос.

Вот он. Её источник. Первая ниточка в запутанном клубке тайн этого города, которые ей нужно распутать.

Он был в сюртуке с высоким воротником, жмущим ему горло, и в новом плаще, к которому ещё не привык. Бьянка поймала себя на том, что улыбается. Он слишком старательно готовился к встрече. Шёл, пытаясь казаться равнодушным, но глаза выдавали: он нервничал. И она знала, что не из страха. Она ему по-настоящему нравилась, и это заводило её.

— Зигмунд, — поздоровалась она легко. — Вы пришли вовремя.

Он ответил ей коротко, вежливо, чуть застенчиво. Как человек, привыкший говорить больше с коллегами, а не с красивыми женщинами. Бьянка улыбнулась про себя. Она знала таких мужчин. Их хрупкое равновесие легко нарушить — одним взглядом, наклоном головы, прикосновением к ладони. Но этот был не таким простым. В нём была железная пружина, сдержанная сила, и от этого играть с ним становилось вдвойне интересно.

Они шли по улице, и он говорил об истории города, о гильдиях, о порте. Его голос становился глубже, когда он рассказывал о том, как торговые дома пытались скрыть прибыль. Он знал мелочи, знал даты, фамилии, числа. Как только он останавливался, она начинала флиртовать, хлопала глазами, прижималась к его руке, смотрела ему прямо в глаза с интересом, изображать который она репетировала годами. Он сразу же продолжал болтать, в попытке быть интересным ей. Она поняла, что он был одним из чиновников в городской управе. Но он точно не был рядовым служащим. За ним стояло нечто большее аналитический ум, опыт, дисциплина. И в нём не было страха. Он действовал, как человек, привыкший принимать решения, но полностью попавший в её сети.

— Опасный, — подумала она. — И привлекательный. Очень.

Он смотрел на неё, как на загадку. И это не льстило, это... зажигало. Она чувствовала, как под тканью платья в её теле разгорается огонь, когда он внимательно следит за её губами, за тем, как она поднимает бокал, как наклоняется вперёд, прикасаясь локтем к столу. Зал таверны, где они оказались, был уютным, освещенным только свечами. Музыканты играли живую музыку. Бьянка на секунду потеряла дар речи, белое вино идеально подходило к осьминогу, который был приготовлен прямо как дома. Она орудовала ножом и двузубой вилкой, забыв обо всём на свете и наслаждаясь вкусом идеально приготовленного блюда.