Раздраконь истинного. Развод для Колобка

1

— Колобок, что ты положила в еду? Суп стал намного изысканней...

Я поморщилась от прозвища, коим меня всю неделю награждал супруг. Как женщина, в тело которой я попала, это сносила? Максимально нежно похлопала мужа по ладони.

— Никогда бы не придумала такой эпитет к борщу. И, милый, можно так меня более не называть? Иначе в супе появится обжигающий язычок перец, — улыбнулась, разглядывая удивленного великана.

Да, Серан не совсем соответствовал моему типажу. Такой восточный, без изяществ, настоящая глыба. Мой Сережка из Питера был белокурым весельчаком, с тонкими чертами лица. Добродушный шутник. Он балагурил всегда, даже когда уходил от меня к сорокалетней молодушке...

—Почему? Это же изображение на твоем фамильном гербе. Колобок...

Этот точно не ехидничал, за неделю я усвоила, что новый муженек вообще не особо знаком с юмором. В голове тут же возникло воспоминание о золотой сфере. Удивительно, как она ассоциировалась у него с куском теста? Еще странней то, что в этом мире есть образ нашего исконно русского сказочного существа.

— Милый, на нем изображена шаровая молния. Я ведь неспроста боевая ведьма, — пояснила скромно.

В теле его истинной жены не было души, она точно погибла. Но в подарок оставила мне кучу воспоминаний и свои способности. Чему я очень благодарна. Без этого набора мне пришлось бы туго. Чужие мысли о прошлом вплелись в мои, словно узор из бисерин, и каждый день появлялся какой-то новый замысловатый элемент.

Муж, кажется, меня прослушал, и, возможно, не первый раз. Его губы изобразили загадочную, почему-то нервирующую мое тело улыбку, а глаза стали полностью белыми, словно покрылись бельмом. Выглядело это жутковато, если б я не знала, что так работает местная связь. Не айфон, конечно, но удобно - зарядка не садится, и так же видишь своего оппонента. Чувствую, мое тело беспокоило именно это: оппонент.

— С кем общался? — спросила, убирая ладонь, которую задел супруг. Прикосновение вызывало знакомую горечь. Я начинала подозревать, что в жизни Ксении не все так гладко, как я думала.

— Это граф Даромир, — отмахнулся муж и, забыв чмокнуть меня, поспешил к выходу. - Это срочно! Прикажи Анри спуститься, нас ждет карета.

Сердце вдруг забилось знакомой болью, и я сжала челюсть, хватаясь за пышную грудь. Я серьезно испугалась, ведь перед смертью меня поразили такие же ощущения. То был инфаркт!
Супруг словно почуял, оглянулся уже на пороге.

— Ксения?! Тебе плохо?!

— Ммм... кажется, отпустило. И часто у меня такое? — поинтересовалась, недовольная, что тело Ксении мне раньше не дало каких-то подсказок о своем неидеальном здоровье. Могло бы и предупредить.

— Ты опять, наверное, что-то себе накрутила. Знаешь же: тебе надо быть осторожной с кровенной хворью. Из-за нее ты едва выносила Филиппа. Но ты... должна помнить, я очень благодарен тебе за рождение младшего.

И чмокнул в лоб. Тело Ксении заныло сильнее, чем ее сердце. Что-то не нравятся мне такие реакции. Что такого ты, маркизик, сотворил с девушкой, которая каждый день прощала тебе "Колобка"?

А по поводу сына, я бы тоже рискнула. В прошлой жизни не стала, а зря. Я вздохнула. Филипп был истинным ангелочком, и воспоминания о его рождении сразу стали словно моими собственными. Именно о таком малыше я и мечтала.
Что ж, похоже, кровенная хворь - это те же неполадки с сосудами, что были и у меня. Надеюсь, смогу здесь как-то раздобыть кроверазжижающие препараты.

— Позову сына, — сказала, мягко отодвигаясь, до того мне стало не по себе рядом с супругом. Я должна наконец разобраться, что произошло в жизни этой красивой аппетитной девушки, в теле которой оказалась в прошлое воскресенье. Девушки, безмолвно лежащей на ледяном полу под крики служанки...

Сбегая по мраморной лестнице, я невольно любовалась интерьером. В плане быта Ксении Огневич повезло больше, чем Оксане Федоровне Шпак из старой однушки в Питере. Да, в замке было где разгуляться.
Оглянулась на настенное зеркало: крупные бедра, грудь и животик облегало темно-зеленое платье из бархата в цвет глаз. Бледное круглое лицо обрамляли ярко-рыжие волосы. Ксения чем-то их присыпала, какой-то пудрой, чтоб они казались русыми. Это я думала как-то счистить - нечего прятать такую роскошь. Столько кг сплошного обаяния! Как же муженьку-то моему повезло.
Я уже как-то смутно помнила себя двадцатипятилетнюю, так вот теперь однозначно понимала, что с Ксенией мы почти одно лицо. И, надо же, в молодости я так же стеснялась своих огненных локонов. И - подумать только - шикарных форм! Всегда журила желудок за излишний аппетит. Теперь же я казалась себе идеалом женственности! И телу Ксении тоже будет так казаться, пусть привыкает.

Заглянула в спальню к старшему сыну Анри, молчаливому, хмурому брюнету, очень похожему на своего отца. Воспоминания о нем у Ксении были тоже душевные, но потом следовал какой-то обрыв, словно воспитание прервалось, и сын перестал жить в замке. Тогда где же мог оказаться тринадцатилетний мальчик? И во сколько его умудрилась родить Ксения? Черт-те что, я забываю, что тут время идет несколько по-иному. Моему первенцу было сто тринадцать, а тело, в котором я находилась, на самом деле было старше моего истинного возраста в два раза.

— Анри? Тебя зовет отец.

Драконы могли перезваниваться ментально, если только не находились в банной комнате, видно, мальчик как раз принимал водные процедуры.
Мебель в его спальне была выполнена из слоновой кости, а покрывала вышиты вручную. Только в девятнадцатом веке или ином измерении смогла бы увидеть подобную красоту. Провела рукой по золоченому узору: как вышивальщица с опытом восхищалась тканным мастерством.
Кто-то в углу испуганно пикнул, и я повернула голову. Мне уже было известно, что тело Ксении обладает ведьмовской магией какого-то боевого мага. Но толком не изучила ее карьеру и умения. Честно говоря, побаивалась, что по первой не смогу, и взяла, так сказать, магические выходные. Каждой ведьме в этом мире полагалось иметь фамильяра. Тоже, как ни странно, для связи. Ментально, так сказать, ведьмы получать звонки не могли, лишь через своих питомцев. Для чего они еще нужны, я собиралась прочесть в семейной библиотеке.
Мой фамильяр был грызун, не слишком их любила, и, возможно, зверек это чуял. Что ж, представлю, что это милый джунгарик, а не крыска из подвала. Ты ведь такой, хвостатик?

— Ромео, Ролнад... Рататуй? Тебе точно бы подошло, — вспомнила я мышонка из мультика, глядя на перепуганного фамильяра. Он один понял, что в теле маркизы-толстушки теперь другая женщина. Из иного мира.
Сзади послышались шаги: из банной комнаты вышел в свежем камзоле мой старший, выглядел он заносчиво.

— У тебя старческое слабоумие? Вроде рановато для потери памяти, его зовут Родион.
Подросток посмотрел на меня уничижительно и дерзко.

— Как ты с матерью разговариваешь? — опешила от такого приветствия.

— Матерью? С каких это пор? Моя мама вон там, на картине. И если ты ещё не поняла, скоро она вновь станет маркизой Арамас. Да-да, у них с папой любовь, могу доказать.

Пораженная этим заявлением, растерянно взглянула на небольшой портретик на комоде, выполненный маслом. Доселе я его не примечала. С него мне улыбалась эффектная, очень знакомая блондинка из прошлой жизни. Только у этой были драконьи янтарные глаза.
Теперь-то во мне четко возникло воспоминание, что у меня на самом деле лишь один сын. Анри пасынок, от первого брака Серано...