Разговор с призраком

Глава 2

Несколько часов кряду шел проливной непрекращающейся ливень, что с разрушающей силой бился в каждое окно и двери старого запыленного Оксфорда. Нетерпимые к холоду и брюзгливые к сырости люди прятались в укромных жилищах, где было тепло и уютно, откуда без надобности не собирались выходить, что было вполне разумно. Последние дни апреля радовали теплом, когда первые дни мая решили разразиться обильными дождями, в которых было мало радости. Небо всё время было испещрено серостью тяжелых туч, а в воздухе оставался ощутимым предупреждающий пар, от которого быстро начинала болеть голова. Небеса пугали громом и грозами, ударявшими, как следует, вместе с тяжелыми каплями, стремительно разбивающимися о землю, что безжалостно поглощала их, испивая до самого дна. Стоило же ливню ненадолго прекратиться, как стоило ждать следующего, возможно, куда более сильного.

Астрид нравилось слушать дождь, размеренный ропот которого успокаивал накаленные до предела нервы. Она бы с радостью оставалась дома вместо того, чтобы сидеть в приемной декана экономического факультета Оксфордского университета, куда едва не за руку привел отец. Почему-то будущее девушки волновало его в большей мере, нежели её саму. Навязывая ей свою волю, он ограничивал свободу дочери, важнее которой для неё ничего не было. Ей нравилось чувство контроля над собственной жизнью, что заботливый родитель время от времени перехватывал, неизменно желая ей «только лучшего».

Она чувствовала, что дышать было тяжело, поскольку все окна вокруг были заперты. Кроме того в просторном коридоре, где Астрид дожидалась своей очереди пройти собеседование, что успешно провалила в прошлом году, было ужасно темно, как будто в девять утра на город внезапно упала вечерняя пелена. Чтобы было хоть немного легче, она не переставала поддувать прилипшие ко лбу пряди светлых волос и обмахиваться вспотевшей ладонью, что мало помогало. К тому же в горле у девушки ужасно пересохло, а головная боль ударяла с каждым новым раскатом грома всё сильнее.

В конце концов, Астрид прислонилась затылком к холодной стене, сложив ладони на коленях. Закрыла ненадолго глаза, чтобы собраться с мыслями, что так же расплывались от жара, как и она сама. Её мятежная душа была нетерпима к ожиданиям, монотонность и скука которых была убийственна. Астрид постоянно любила подгонять время, гнать его взашей вперед и в суете спешить за ним следом, когда теперь ей не оставалось ничего, кроме как сидеть на месте и ждать невесть чего.

Вокруг было тихо. Она пыталась мычать под нос что-то из последнего альбома «битлов», что ещё совсем недавно слышала по радио, пока они с отцом добирались до корпуса старого, но всё ещё крепкого, университета, история и величие которого её вовсе не впечатляли. По правде говоря, Астрид мало что могло впечатлить или удивить. Она умела подобное сотворять, но почти никогда не поддавалась будоражащему чувству, хоть и порой хотела этого.

Ей отчаянно не хотелось находиться там. Вместе с горячим паром каменные стены впитывали также злость и негодование девушки, иголками покалывающими мягкую кожу, спрятанную под плотной одеждой. Отец вынудил её разодеться в белую блузу с дурацкими рюшами и длинными широкими рукавами и прямую шерстяную серую юбку длиною чуть ниже колена. Чёрные туфли с острым носком натирали ноги, поэтому, пока было время, она освободилась от них, мечтая вновь оказаться в удобных кедах, «вовсе неподходящих для девушки». Вещи она позаимствовала из шкафа Эдит, у которой этого добра было полно. Её пожелание удачи перед их поездкой звучало, как своего рода издевательство.

Вопреки тому, что в Оксфорде учился отец, а кроме того и небольшая свора его друзей, Астрид вовсе туда не рвалась. Ещё в прошлом году, после выпуска из школы, из стен которой она выпорхнула с готовностью к новым приключениям, девушка вполне удачно сдала все экзамены, вступительные и выпускные, чем сумела удивить ворчливых учителей, для которых продолжительное время оставалась занозой в заднице. Астрид ненавидела учиться, поскольку это требовало терпения и усидчивости, которых в ней не было ни грамма. Вместо этого ей повезло быстро схватывать на лету. Она была смышлёной и умной девочкой, чего многие недооценивали, не полагая на её будущее больших надежд.

Она многого не хотела, но чего именно никогда не могла сказать наверняка. Мысли ударяли в голову, как крепкий алкоголь, под воздействием которого девушка действовала, изредка предупреждая кого-то о своих намерениях. Вот так, не осведомив отца в планах на будущее, Астрид нарочно провалила собеседование, что было решающим в большей мере для родителя, нежели неё. Когда он спросил, что же было не так, девушка лишь пожала плечами, но стоило отцу взять в руки телефон, как в ту же секунду обреченно вздохнула.

— Когда меня спросили, почему я выбрала Оксфорд, я заявила, что намного больше хотела бы учиться в Кембридже, — её голос даже звучал виновато, хотя сожаления девушка не испытывала. Отец положил телефонную трубку и смотрел на неё так, будто видел впервые. В его взгляде было что-то, что заставило Астрид поежиться и прибегнуть к оправданиям, которые были ей больше всего ненавистны. — Я не хочу уезжать из Лондона. Здесь все мои друзья, семья и жизнь…

— Чёрт побери, Астрид, тебя ведь никто не заставляет отправляться невесть куда подальше от дома. Оксфорд всего в нескольких часах езды отсюда, — он обреченно вздохнул, проведя ладонью по волосам. — К тому же ты бы и там без затруднений нашла друзей.

— Тебе легко об этом говорить. Ты ведь переехал в Оксфорд вместе со своими школьными друзьями, — она знала, чем уколоть отца, что не преминула сделать, забыв напрочь о фальшивом чувстве вины, в которое мистер Кромфорд вряд ли поверил или взял ко вниманию. Он поджал губы, глядя на дочь, которая читала в его темных глазах сожаление о том, что рассказал ей больше, чем стоило.

Затем он опустил глаза и нахмурился, будто голову насквозь пронзала мысль, которой лучше было не озвучивать вслух. Астрид хотелось узнать, что было у него на уме, невзирая на дерзость, которая пошатнула доверие отца и пустила в дом напряжение, тучным облаком повисшим над головами. Теперь чувство вины было настоящим, ощутимо ноющим и горьковатым на вкус.