Разговор с призраком

Глава 3

Астрид никогда не спрашивала ни у отца, ни у Эдит, где они впервые встретились или как познакомились. Этот вопрос не снедал её заживо, скорее напротив она оставалась к этому в той же мере безразличной, как и к самой девушке, привыкнуть к которой ей пришлось себя заставить. Порой, время от времени, в уме Астрид спрашивала себя лишь, что отец мог найти в Эдит, что могло в ней зацепить его, что заставило его заметить её, но ответа упрямо не находила. Предубежденная на счет девушки, занявшей в доме роль хозяйки, Астрид не давала ей шанса. Отгораживая себя от Эдит, она не пыталась узнать большего и о ней, что было достаточно честно и справедливо. Если кто и нарушал правила этой незатейливой молчаливой игры, так только Эдит.

Любовь девушки к случайным воспоминаниям о прошлом давала Астрид против своей воли кое-что знать о её жизни. Например, что родом Эдит была из небольшого юго-восточного английского городка под названием Льюис, откуда сбежала в Лондон, едва ей успело исполниться восемнадцать. Сама по себе Эдит была недостаточно смелой для подобных решений — на побег девушку подбила сестра, которая полгода спустя вышла замуж и оставила её разбираться с последствиями их авантюры в одиночку. Спустя месяц бесцельных скитаний по городу, за время которого родители отправили ей около пятнадцати писем с настойчивой просьбой вернуться, Эдит нашла работу в детском саду. Она нравилась и детям, и родителям, и коллегам — её простодушие всем выдавалось милым. Порой Эдит всё ещё возвращалась на работу, если кто просил подменить, и, кажется, делала это с искренней охотой, хоть Астрид однажды и пыталась убедить девушку, что её нагло использовали в корыстных целях, поскольку работала она за «спасибо». Эдит даже не стала возражать или противиться её словам, пожимая беспомощно плечами, будто ей было всё равно, если так и было. И эта безвольность ужасно раздражала Астрид, но что она могла с ней сделать?

Эдит было всего двадцать один, когда она сменила фамилию и стала миссис Кромфорд. Девушка была младше мужа на семнадцать лет, но эта разница, кажется, не смущала ни её, ни его, разве что время от времени Астрид. Они не устраивали шумного торжества, в сущности, поставив всех перед фактом принятого решения, что стало для окружения, прежде всего мистера Кромфорда, громом посреди ясного неба. Кажется, никто не ожидал, что он решиться жениться во второй раз, но право возмущаться было лишь у Астрид, и она не упускала возможности им пользоваться первое время.

Её знакомство с Эдит было нелепым и глупым. Было начало лета, и Астрид была в предвкушении каникул, что должна была провести дома, а не в стенах частной школы для девочек, куда её упекли за плохое поведение, прежде чем она успела закончить первый год в обычной школе. Сложив громоздкие чемоданы, где неопрятно скомканные вещи кое-как поместились, Астрид так сильно не могла дождаться отца, что ждала его прямо у ворот. Усевшись на чемоданах и опустив тяжелую голову на руки, она строила планы, что не имело значения, покуда ничто из задуманного  ею почти никогда не сбывалось, покуда поток мыслей девочки всегда был быстрее горной реки, течению которого она не умела сопротивляться.

Мистер Кромфорд, как и всегда, опаздывал, поэтому Астрид считала лишним следить за временем. Солнце било в затылок и к ней подошло, по меньшей мере, трое воспитателей, настойчиво велевших вернуться в дом и дожидаться отца оттуда, но девочка оставалась упрямой и не поддавалась. В конце концов, к её каменной неуступчивости все уже давно привыкли, а потому настаивать или заставлять не стали. Она знала, что они с не меньшим нетерпением не могли дождаться, когда мистер Кромфорд её заберет.

Стоило Астрид увидеть отца, как она резко подпрыгнула на месте и бросилась его обнимать, в ответ на что он лишь хрипло рассмеялся. Прежде чем увезти Астрид из того жутко скучного места, где только её шалости и проделки были единственной забавой и поводом беспокойства, мистер Кромфорд изъявил желание пообщаться с директрисой школы, что, по мнению девочки, не сулило ей ничего хорошего.

— Ты больше не будешь учиться здесь, — заявил отец, когда они возвращались обратно. Астрид выпустила из внимания, произнес ли мужчина это с огорчением, обвинением или поздравлением, поскольку смысл услышанного заставил её так сильно взволноваться, что в ушах будто бы начало звенеть. — Разве ты не рада? — он взглянул на дочь краем глаза. На лице Астрид отразилась озадаченная задумчивость, что была противоречива той реакции, что он ожидал от неё.

— Меня выгнали? — спросила девочка, испытывая смешанные эмоции. Астрид знала, что учителя её недолюбливали, как и большая часть девчонок-одноклассниц, но в то же время не чувствовала, что достигла предела, за невидимые границы которого пыталась не заходить. Порой ей приходилось сдерживать свою безудержность, и за долю секунды Астрид ощутила напрасность этого. Она снова всё испортила. В который раз сделала всё неправильно.

— Нет, это было моё решение, — она всё ещё не замечала того, но в голосе мистера Кромфорда были гордость и самодовольство, когда во взгляде застыло недоумение. Он по-прежнему не понимал, почему Астрид не радовала новость об этом, поскольку она не уставала повторять, как ненавидела школу.

— Почему? — серьезно спросила, будто пыталась выискать в словах отца подвох, в котором тот не хотел ей сходу признаваться.

— Потому что в этом больше нет необходимости, — мистер Кромфорд пожал плечами. Астрид, не снимая маски задумчивости, отвернулась к окну. Мужчина тяжело вздохнул. Должно быть, что-то в её поведении выдалось ему до боли знакомым. В его грудь ударило чувство дежавю, что он боялся спугнуть, будто оно было подобно пугливой птице, которая могла при наималейшем неосторожном движении взмахнуть крылья и упорхнуть, словно её здесь никогда и не было.

И всё же мистер Кромфорд первым нарушил молчание, что не было хорошим знаком, по крайней мере, точно не рядом с Астрид, которая, обычно, не могла умолкнуть хоть на минуту. Он быстро растормошил девочку, вынудив забыть о сомнениях, плотный дым которых мешал ей дышать полной грудью. Её молчание было ему знакомым, но он решил выбросить из головы воспоминание о нем.