Разговор с призраком

Глава 10

Джордж Абрамс. Прежде одна только мысль о парне или случайное воспоминание бросало Астрид в приятную дрожь, от которой она испытывала невесомую легкость, будто всё тело заполнялось воздухом, в котором и парило. Теперь же она не могла не думать о парне без неистовой злости, вскипающей кровь недоразумением и искренним возмущением — как из пары влюбленных они превратились во врагов? Для девушки эта перемена была слишком резкой. Она даже не успела понять, как она случилась и когда, а потому испытывала к тому же растерянность, что была ей непривычна.

Астрид и без того много думала о Джордже, невзирая на то, что в течение более полугода он не давал о себе ничего знать. Теперь он прочно въелся в мозг, как чёртов паразит, но вместо того, чтобы поспешить с вопросами к нему, она задавала их себе, будто где-то среди задворок подсознания действительно мог найтись ответ. Девушка искала причину в себе и все её мысли сводились к единому умозаключению — она была слишком глупа и наивна, в чем не могла перестать себя винить.

Тревожные звоночки были и раньше, но она не хотела им внимать, ослепленная любовью к парню. К примеру, когда они впервые поцеловались (в большей мере, по инициативе Астрид), Джордж просил держать это втайне. Девушка преждевременно решила, что совершила ошибку, поддавшись чувствам, что не находили ответа в парне, пока на следующий день он не позвонил ей и не просил встретиться. Она не могла отказать. Астрид была настолько рада тому, что Джордж спросил её и о следующей встрече, что не стала внимать произнесенному на прощание «Только никому», что вскоре стало привычным.

Их отношения никогда не были под контролем девушки. Джордж первым находил её и назначал очередное свидание, ставя в известность, что будет ждать в определенное время в определенном месте. Астрид приходилось в мгновенье ока отменять все планы, чтобы затем в суетливой спешке собраться и пойти к нему. Джордж никогда не объяснялся, если пропадал на время, почти ничего не рассказывал о себе и по-прежнему настойчиво просил держать их отношения в секрете, хоть так ни разу и не сказал, почему и зачем. Поджав губы, Астрид молча соглашалась с этим, хоть и на следующий день во всех подробностях рассказывала Эбигейл, как всё прошло.

Подруга был предубеждена по отношению к Джорджу не меньше, чем Астрид по отношению к Ральфу. Обе не понимали природу любви друг друга, хоть она и была похожей — слепой, самозабвенной, унизительной и глупой. Эбби не убеждала Астрид, что той не стоило встречаться с парнем, но постоянно выискивала в нем изъяны, неизменно обращая их в достоинства своего брата, с которым не переставала в уме сводить подругу. По мере того, как Эбигейл критиковала Джорджа, делая это непринужденно и беспечно, Астрид рассказывала ей всё меньше, прежде чем вовсе не перестала того делать. Ей всего лишь нужно было поговорить с кем-то о том, что кипело внутри и кружило голову, а не выслушивать скучные речи, как это было жалко.

Держать внутри себя любовь к Джорджу было сложно, признаваться в ней лишь ему — мало, ведь она хотела кричать об этом во всё горло, срывая его до хрипа и боли. Она испытывала едва не физическую потребность, чтобы все знали об их отношениях, видели вместе и завидовали. Чтобы их держащихся крепко за руки заметил Эд, избавленный малейшего шанса завоевать её сердце, чтобы их целующимися заметила Эбби, ничего не смыслящая в подлинной сущности любви, чтобы их прижимающихся плечом к плечу заметил мистер Кромфорд, успокоенный тем, что у его дочери всё было в порядке. Астрид не нуждалась в большем, чем в публичности, и это же было единственным, в чем парень её ограничивал.

Старше на шесть лет, Джордж знал Астрид с самого её рождения. Их отцы были закоренелыми школьными друзьями, сумевшие сохранить дружбу, что со временем, казалось, стала лишь крепче. Его родители развелись, когда ему было около полтора года, и большую часть времени он жил с матерью, из-за чего видеться им приходилось изредка. Когда это всё же случалось, Астрид всегда испытывала перед ним смущение и неловкость, что отец всегда находил неузнаваемыми. Когда он подтрунивал над ней в присутствии Джорджа, Астрид испытывала стыд, охватывающий тело жаром, что отдавал на щеках румянцем. Всякий раз, встречая парня на общих посиделках, она теряла дар речи и сердечный покой.

Он вырос слишком быстро, никто не успел и глазом моргнуть. Когда шестнадцатилетняя Астрид встретила двадцатидвухлетнего Джорджа, так вовсе чуть не обомлела. Её чувства усилились в сотню раз, совладать собой стало намного сложнее. Он вел себя, как обычно, легко и просто, как старый друг, каковым и являлся. Астрид же была ещё более обычного неловкой, тихой и скромной. С того дня она впервые поймала себя на мысли, что Джордж нравился ей настолько сильно, что она, должно быть, была в него влюблена.

После того вечера он пропал на несколько лет, и, когда они снова встретились, Астрид уже было восемнадцать. За два года она заметно повзрослела, став более женственной и очаровательной, когда он, к счастью, совсем не изменился. Когда они снова встретились за посиделками родителей, куда мистер Кромфорд затаскивал её против воли, Джордж первым предложил ей и Одри Певензи, которая всегда была третьим колесом в их компании, немного прогуляться.

Одри много говорила, привлекая к себе внимание парня, но свою куртку Джордж набросил на плечи Астрид. Купив обеим мороженое, первой отдал рожок ей, немного поиграв, поднимая его над собой, чтобы она не достала. Когда Одри замолкала, обращался тоже к ней. Спрашивал о разном и шутил, много вспоминал о прошлом. В конце концов, первой вызвался проводить домой именно Одри, чтобы затем остаться с ней наедине. Тем же самым вечером Астрид и поцеловала его.

Она убедила себя, что дело было в замкнутости Джорджа. Он был высоким, красивым и обходительным, но в то же время скромным и тихим. Этим был похож на отца. Таковым парень являлся, и Астрид не намеревалась того в нем исправлять. Привыкнув к Джорджу, она же и сама достаточно быстро изменилась, став всего лишь собой рядом с ним — неусидчивой, громкой и взбалмошной. Таковой её знали все, кроме него. Знакомый с девушкой, которой Астрид на самом деле не являлась, но становилась против воли в его компании, он, должно быть, не мог её узнать, а потому раньше времени решил, что потерял, когда на самом деле только-только нашел.