Разлом в небесах. Между звёздами трёх лун

Глава 7: "Город тысячи лживых огней"

Сильверин встретил их запахом жареного лука специй и грохотом сотен голосов. Алиса застыла на краю огромного моста, ведущего в город, не в силах оторвать глаз от хаотичного великолепия:

— Это... невозможно...

Город взбирался по склону горы ярусами, словно гигантская свадебная лепешка. Кривые улочки петляли между домами с разноцветными крышами, а над всем этим возвышались десятки башен — одни стройные и остроконечные, другие коренастые, будто вылепленные детской рукой.

— Добро пожаловать в сумасшедший дом, — проворчал Дарин, поправляя меч за спиной. — Здесь каждый второй готов продать тебя за горсть звёздной пыли.

Ларисса ткнула посохом в спину Алисе:

— И не вздумай показывать свои отметины. В Сильверине за такие вещи либо убивают, либо... — она замялась, — делают хуже.

Алиса машинально натянула рукава, чувствуя, как узоры на её коже пульсируют в такт с мерцанием фонарей. Зеррик, сидевший у неё на плече, внезапно заурчал и спрятал морду в её волосах.

— Что с ним? — обеспокоилась Алиса.

Дарин нахмурился:

— Чует магию. Здесь её... — он сделал паузу, подбирая слово, — слишком много.

Они двинулись вниз по главной улице, и Алиса поняла, что Дарин не шутил. Каждый второй прохожий был одет в странные одежды, разговаривал сам с собой или нёс что-то явно волшебное — от светящихся шаров до клеток с существами, которых не могло быть в природе.

— Куда мы идём? — прошептала Алиса, уворачиваясь от торговца, предлагавшего "настоящие крылья фениксата".

— К Лирану, — ответила Ларисса. — Если кто и знает о Печати Хранителя, так это он.

Они свернули в узкий переулок, где запах лука и специй сменился вонью гнилой рыбы. Дарин остановился перед неприметной дверью с выцарапанным символом — переплетёнными змеёй и совой.

— Запомни, — он повернулся к Алисе, — что бы ты ни увидела внутри, не кричи и не трогай ничего. Лиран... особенный.

Дверь открылась сама, прежде чем они успели постучать. Внутри пахло пылью, чернилами и чем-то воздушным зефирным. Комната была завалена книгами, странными приборами и...

— Боги, это же... — Алиса застыла на пороге.

На стене висели десятки часов — обычные, песочные, водяные, но все они показывали разное время. А в центре комнаты стоял человек в разноцветном халате, с взъерошенными волосами и глазами, горящими как у фанатика.

— Ларисса! — воскликнул он. — Ты принесла мне Избранную или очередной фальшивку?

Дарин шагнул вперёд:

— Осторожнее в словах, учёный. Мы не беженцы, просящие милостыню.

Лиран рассмеялся и неожиданно схватил Алису за руку, закатав рукав:

— Ага! Настоящая Печать! — он повертел её руку, заставляя голубые узоры светиться ярче. — И как она себя проявляет? Видения? Контроль над стихиями? Может, ты начала говорить на забытых языках?

Алиса вырвала руку:

— Я... не знаю. В храме был свет, а потом эти... — она кивнула на свои отметины, а потом быстро закрыла рот, почему она вообще начала что-то говорить этому незнакомцу?

— О, это только начало! — Лиран запрыгал как ребёнок. — Ты можешь...

Его слова прервал громкий стук в дверь. Все замерли.

— Кто это? — прошептала Алиса.

Лиран побледнел:

— Никто добрый не стучит так в Сильверине.

Дарин уже выхватил меч, когда дверь с треском распахнулась. На пороге стояли трое в серых плащах с капюшонами. Их лица скрывали серебряные маски.

— Слуги Безмолвия... — прошептала Ларисса.

Первый кто стоял к ней в маске поднял руку, и Алиса почувствовала, как по её коже пробежали мурашки:

— Девочка с печатью принадлежит нам. Отдайте её, и вам будет позволено уйти.

Зеррик внезапно зашипел, шерсть на его загривке встала дыбом. Алиса почувствовала странное тепло в груди — узоры на её руках вспыхнули так ярко, что осветили всю комнату.

— Нет, — сказала она твёрдо. — Я никому не принадлежу.

Магический свет ударил в преследователей, отшвырнув их на улицу. Последнее, что увидела Алиса перед тем, как Лиран захлопнул дверь и начал быстро рисовать на ней защитные знаки — как серебряные маски поднимаются, а их плащи развеваются на ветру и это было странно, только от того что, заходя в этот переулок, она чувствовала только спертый вокруг воздух, будто в вакууме.