Разлучённые братья близнецы.

Ночное приключение.

В Люминове.

Суматошный ярмарочный день, сменился тихими сумерками. Торговцы свернули свои палатки и покинули площадь. Город снова погрузился в привычную тишину и задремал. Не спали только солдаты великой инквизиции, которые начали свой обычный обход. Их не часто можно было встретить в городе днём, разве что только утром или вечером, а так в основном они дежурили у границ города. По убеждению инквизиции, в городишке всё еще оставались те «зловредные элементалии», приносящие беды. В эти пугающие новости мало кто верил, а вернее сказать, уже никто не верил, но патрулей побаивались, хотя казалось бы к ним уже вполне можно было привыкнуть.
В этот воскресный тихий вечер, Хельга с сыном были вместе, в уютно убранной комнатке. На окне горела свеча и женщина сидела рядом с ней, в своём любимом кресле. Напевая она кроила очередную шляпку, её руки хорошо знали швейное дело и потому работа шла быстро. Фриаль сидел рядом с ней и что-то рисовал. Неожиданно женщина увидела в окне марширующий патруль и спокойствие ее как рукой сняло. Она отложила в сторону шитье и в плохо скрытой тревоге поднялась с кресла.

— Закрой окно, родной, дует… — сказала она Фриалю, — Что-то засиделись мы с тобой сегодня. Тебе давно спать пора, а мы еще не ели!

Мальчик послушно выполнил просьбу и защёлкнул замок. Однако все же успел заметить, как мимо их дома прошагали инквизиторы. Мальчик не испытывал к ним симпатии, но и не боялся. Скорее он принимал их как данность: они были в этом городе сколько он себя помнил. Хельга запрещала ему общаться с ними, а уж выходить в их час на улицу тем более… Об этом и речи быть не могло!
Мать не объясняла, отчего боится солдат, а Фриаль не мучил её расспросами, надеясь на то, что однажды она сама все расскажет ему. Задёрнув занавески он скорее побежал в кухню, откуда неслись аппетитные запахи. Здесь на столе, в горшке уже дымился их с Хельгою ужин: жареная картошка с луком и мясом, при виде неё у Фриаля слюнки потекли! Но как только он потянулся за ложкой, чтобы попробовать стряпню, сразу услышал голос:

— Вы вымыли руки, господин Кардобой? — спросила шляпница шутливо, хлопоча у стола.

— Да, госпожа.

— Тогда принеси мне чайной травы, ты знаешь где она? В шкафчике возле двери. — попросила мать.

— Хорошо!

Мальчик подошёл к шкафчику и открыл его. На дверце помимо всяких мешочков, шкатулок и его детских рисунков висела ещё одна, когда-то давно нарисованная Хельгой. На картинке был изображён молодой человек, который сильно походил на Фриаля, то был Годвин — его отец. Фриаль никогда не видел его живьем, ведь отец погиб ещё до его рождения, однако по словам матери он был отважным, добрым и очень необычным человеком.
В иные дни ребёнок не уделял этой картине особенного внимания, но сегодня, задержался, глядя на неё в упор. Отец смотрел на сына с нежностью и тепло улыбался. В какой-то момент Фриалю даже показалось, что он хочет ему, что-то сказать… Однако стоило мальчику присмотреться к ней лучше и эта иллюзия исчезла, а картинка снова стала обычной. «Хоть ты мне скажи, как объяснить ей, что я был на реке? Уж ты бы смог, я знаю…» — мысленно обратился Фриаль к Годвину и со вздохом закрыл дверцу шкафа.

— Ты-таки решил сегодня обойтись без чая? — усмехнулась Хельга, когда сын снова прибежал на кухню, но без трав. — Какие мы переменчивые! А ещё вчера, ты меня уверял, что без него тебе и жизнь не мила!

— Я и не отказываюсь от слов. — Фриаль смущённо улыбнулся. — Просто его нужно заваривать, а я вижу, что ты еле на ногах стоишь после работы… Вот я и решил, что чай пить не хочу.

Она засмеялась и ласково потрепала его по голове, после чего оба они сели за стол, прочитали молитву и принялись за еду. Когда же с ней было покончено, Фиаль собрал все приборы и принялся отмывать их в тазу. Хельга тоже была здесь и помогала ему.

— Фриаль, ты ничего не хочешь мне сказать? — неожиданно поинтересовалась она у него. — Почему ты пропал сегодня на целое утро? Чем ты занимался?

— Это вышло случайно, мама, — принялся выпутываться мальчик. — Понимаешь, я хотел сделать так как ты просила, но встретил на площади Хакана, он как раз шел к нам и…

— Как он поживает кстати? Как его братья?

— Хакан? Говорит, что не плохо. — Фриаль был несказанно рад, тому, что мать переменила тему. — Да и на что ему жаловаться? Только на то, что тётя Зельда его уж в очень большой строгости держит.

— Вот как? Что ж… В таком случае, мне надо взять у неё пару уроков по воспитанию, ты совсем от рук отбился. — Хельга шутливо шлёпнула сына по макушке.

— Что ты матушка, не надо! Ты не такая и тебе незачем! Не надо!

Сказав так, Фриаль крепко обнял женщину за пояс и долго не желал отпустить. Он любил ее всем сердцем и ни за что на свете не хотел бы, чтобы мать у него вдруг стала другой, более строгой к примеру. Конечно, Зельду он тоже уважал и любил. В ее баре, с ее детьми он чувствовал себя почти как дома. Однако ничто на свете не смогло бы заменить ему его дома и матери! Хельга была и оставалась для него целым миром и оба прекрасно понимали это.
Намиловавшись с ребенком и, пожелав ему спокойной ночи, женщина всё-таки пошла к себе в комнату, а Фриаль выдохнул и мысленно возблагодарил Бога за то, что она не стала вдаваться в подробности о сегодняшней мало приятной истории. Слов нет, он понимал, что поступает не совсем хорошо по отношению к Хельге, обманывая ее. Но с другой стороны, в его поступке не было ничего ужасного! Многие жители города катались на лодках по реке, вместе или в одиночку, и ничего с ними не случалось! У Неваи даже течения такого сильного нет, которое уносило бы лодки прочь от города на далекие долины! Проверив хорошо ли заперта входная дверь, мальчик прошел в свою комнату, разобрал кровать и хорошенько помял её, чтобы ни у кого сомнений не оставалось, что он здесь спал. После ребенок соскочил на пол к подоконнику и высунулся в окно. По счастью окно Зельдиного бара было также открыто, а значит пока все шло согласно плану.