Разлученные бывшие. Не проси простить

Глава 13

Когда дверь за Марком закрылась, я все еще была под неприятным впечатлением от его странной ухмылки, которая не давала мне покоя все время разговора.

— Мам, — тихо сказала я, когда она вернулась в дом, после того, как проводила Марка до машины. — Зачем ты это сделала? Зачем ты рассказала ему всё обо мне?

Она подошла ко мне ближе и вдруг неожиданно крепко меня обняла.

— Алинушка… — прошептала она, и в её голосе мне послышалась слабость, которую я раньше никогда не замечала. — Я… я не хотела тебе зла, не хотела поставить тебя в неудобное положение или заставить стыдиться твоего прошлого. Дело в том, что… Я ведь не вечная. И я всё время думаю, что будет с тобой, если меня вдруг не станет… И ты останешься совсем одна.

— Мам, — я возмущенно вывернулась из её рук, — ну ты что? Как ты вообще можешь такое говорить! Ты еще очень молодая!

Но она продолжала говорить о своем, будто не слышала:

— Я держала тебя в строгости все эти годы... Может, порой я была слишком резка… Но это не потому, что я хотела сделать тебе больно. Ты думаешь, я не видела твоих слёз, твоих обид? Но я боялась, что если я дам слабину, если не сделаю тебя сильной, то… жизнь просто раздавит тебя, как раздавила твоих родных. Я хотела воспитать тебя сильной, умной… И я вижу — у меня получилось! А теперь у меня осталась только одна мечта — чтобы ты нашла достойного мужчину, плечо, на которое сможешь опереться…

— Хватит, — перебила я её резко. — Ты говоришь так, будто я сама не смогу справиться. Как будто всё моё будущее — это только мужчина. Но у меня есть я сама! Разве этого мало?

Она качнула головой, и прядь седых волос упала на лицо.

— Ты еще очень молода и тебе кажется, что всё можно выдержать. Но я слишком хорошо знаю, каково это — быть одной. Я прожила жизнь без опоры, без плеча. Это очень сложно так жить, растить детей… И мне очень важно знать, что ты найдёшь себе спутника, с которым ты сможешь разделить тяготы… Чтобы ты могла опереться... Чтобы ты не осталась совершенно одна, как круглая сиротка…

— Мам, — я покачала головой, — ну зачем ты такое говоришь...

— Прости, — она гладила меня по волосам, и я чувствовала себя одновременно маленькой и взрослой, беспомощной и сильной. — Прости, доченька. Я просто очень боюсь. Я хочу, чтобы у тебя всё было иначе, чем у меня, чем у твоих родителей. Чтобы ты жила, а не выживала. А этот Марк… Он показался мне порядочным человеком.

Я сжала губы, чтобы у меня не вырвалось: Ты ничего о нём не знаешь! Да что там говорить — я сама о нем не знаю практически ничего, кроме того, что мне сказала мне его сестра — что он бабник, бездельник и мажор.

— С чего ты вообще так решила? — спросила я у матери.

Она тяжело вздохнула и опустилась на диван.

— Он показался мне хорошим, простым парнем, даже слишком простым для того, кто вырос в богатой семье... Не наглый, не высокомерный. Но тебе все равно нужно быть очень осторожной — богатые мужчины часто бывают жесткими. Они умеют нравиться, умеют очаровывать, но... Я не говорю, что он плохой. Просто будь осторожна. Очень осторожна. И пообещай мне не торопиться. Не отдаваться ему без остатка, пока не убедишься, что он действительно твой человек. Не ведись на улыбку, на внешность. Смотри в корень.

— Между мной и Марком ничего нет и не может быть, — сказала я твёрдо. — Я даже не думаю сейчас ни о каких парнях — только об учёбе. Мне нужно доучиться, пройти стажировку, найти работу… Я начну зарабатывать, и мы наконец-то сможем сделать ремонт в доме — заменим проводку, починим забор, сантехнику, окна новые поставим. А потом я обязательно свожу тебя на море! Ты наконец-то увидишь море! И не нужно мне никаких богачей!

Я говорила и говорила, будто сама себя убеждала в этом будущем, в котором было так много надежды и так мало страха. Мать слушала, чуть улыбалась уголками губ, но вдруг её улыбка начала гаснуть. Лицо стало совсем спокойным, как будто отрешённым. Она всё ещё улыбалась — едва-едва, но улыбка её бледнела вместе с ней самой.

И я заговорила быстрее, испугавшись, что она не верит мне.

— Я не хочу всю жизнь зависеть от случайностей или от чьей-то милости. Я сама вытяну нас, обещаю!

Вдруг она побледнела, рука её дрогнула и прижалась к груди.

— Мам? — я замолчала.

Она сделала какое-то неловкое движение, словно собиралась подняться или поправиться, но внезапно осела обратно на диван, прижала руку к груди, и её улыбка превратившись в странную, напряжённую гримасу.

— Мама! Что с тобой?

Она пыталась что-то ответить, губы приоткрылись, но слова так и не сложились в звук.

— Нет, нет… Мамочка, держись, я сейчас вызову скорую!