Разлученные бывшие. Не проси простить

Глава 17

Это была не последняя моя попытка сбежать из расставленных сетей, но, как и все последующие — совершенно бессмысленная. Марк продолжал преследовать меня, словно хищник, который выбрал себе добычу и отказывается ее отпускать. Я пыталась отгородиться от него своей холодностью, грубостью, молчанием. Но все мои усилия рушились о его настойчивость, спокойную уверенность и тот странный огонек в глазах, который появлялся, когда Марк смотрел на меня.

Я убеждала себя, что для него всё это не более чем игра. Что ему скучно, что я стала очередным капризом в длинном списке прихотей богатого мальчика, привыкшего получать всё, что пожелает.

Смотрела на себя в зеркало и пыталась понять: что он, чёрт возьми, во мне нашёл? Во мне же нет ничего особенного. Невозможно поверить в то, что он всерьёз на меня запал.

Но несмотря на то, что головой я все это понимала, сердце, глупое, неопытное сердце все равно тянулось к нему. Разве в него можно было не влюбиться? Он же был как оживший принц из сказок, которые я так любила читать в детстве. Поэтому, несмотря на весь мой внутренний протест, я всё чаще ловила себя на том, что мне необходимо его присутствие. Что каждое его появление вызывает во мне дрожь. И я ненавидела себя за это. Злилась на себя за то, что позволила ему поселиться в моих мыслях.

Я чувствовала себя мухой, отчаянно бьющейся в паутине. Каждая попытка отдалиться — лишь сильнее опутывала. Каждый протест — лишь крепче стягивал невидимые нити. И чем яростнее я пыталась доказать себе, что совершенно равнодушна к нему, тем яснее понимала: я тону в этом притяжении.

В то же самое время мама быстро шла на поправку. Её взгляд становился яснее, голос крепче. Врачи говорили, что шансы хорошие, что она выкарабкается, и я знала, что всему причиной был он. Марк. Его связи, его деньги, его настойчивость. Он буквально вырвал её из рук смерти.

И мама тоже знала это. Когда он пришел, чтобы ее навестить, она смотрела на него с благодарностью, с восторгом принимая принесенные им цветы.

— Алиночка, — сказала она, когда мы с ней снова остались в палате одни, — Присмотрись к нему, детка. Не упускай такого…

Я сжала губы и отвернулась. Как объяснить ей, что вся эта история почему-то пахнет для меня бедой? Но мама смотрела на меня с такой надеждой, что я не решилась сказать ей вслух о своих подозрениях.

А ещё была Марго. Она тоже не оставляла попыток со мной сдружиться.

Я металась между всеми этими противоречиями. Между маминым восторгом, настойчивостью Марка и фальшивой дружбой Марго. Внутри у меня росла растерянность. Я не знала, кому верить. Не знала, как остановить это странное, опасное притяжение, которое становилось с каждым днём всё сильнее.

Марго много раз зазывала меня в себе в гости, но в этот раз у нас определенно был повод устроить праздник — каким-то чудом мы с ней все-таки сдали экзамены. Ей, понятное дело, помогала я, но какого было мне, когда все мысли заняты собственными проблемами? Однако, я справилась.

А ещё… мою маму наконец выписали домой. Пусть она была ещё слабой, пусть врачи предупреждали о долгой реабилитации, но она была дома. Могла ходить, говорить, улыбаться. И каждый раз, когда я об этом думала, сердце сжималось от благодарности к человеку, который ее спас.

Марго не отставала.

— Ну пожалуйста! — канючила она. — Всего на часик! Я обещаю, тебе понравится.

Я пыталась отнекиваться, но в тот вечер у меня не хватило сил спорить. Наверное, потому что я уже устала от всего — от маминой болезни, от вечной тревоги, от себя самой.

А может быть — потому что я знала, что увижу там Марка.

Так мы снова оказались у неё дома. И ещё на пороге поняла: зря я сюда пришла.

В доме уже гремела музыка. Пары алкоголя, сигаретный дым и запах дорогого парфюма смешались в воздухе. Здесь было критически мало кислорода, из-за чего у меня сразу же закружилась голова. В гостиной гремела колонка, кто-то танцевал, кто-то смеялся и громко спорил. Марго, сияя, втянула меня внутрь.

— Ребята, это Алина! — закричала она так, что все головы повернулись ко мне.

Я почувствовала, как щеки вспыхнули. Неуместная, чужая, стояла среди этих раскованных, беззаботных людей.

— Присаживайся! — Марго потянула меня к дивану, где тесно расположилась пара ребят. Я села на край, готовая вскочить в любую секунду, если кто-то вдруг посмеет меня коснуться.

Я никогда раньше не бывала на подобных вечеринках. Мне было душно, страшно и хотелось сбежать.

И вдруг я почувствовала на себе его взгляд.

Марк стоял у стены, чуть в стороне. Как будто всё это веселье его совсем не касается. Его глаза нашли меня в толпе, и в этот миг шум вокруг будто стих. Он смотрел прямо на меня — спокойно, уверенно, чуть насмешливо.

У меня перехватило дыхание. Всё стало размытым. Мир вокруг потускнел.

Я даже не заметила, как Марго всучила мне какой-то бокал, как кто-то хлопнул меня по плечу. Я не слышала смеха, не чувствовала запаха алкоголя, только этот взгляд, от которого мне становилось и теплее, и страшнее одновременно.

— Алина! — вдруг звонко выкрикнула Марго. Она уже была навеселе и смело ткнула пальцем в сторону брата. — Смотри, Марк только на тебя и смотрит!

Громкий смех. Шутки. Кто-то из девушек подхватил:

— Да-да, он сегодня точно не про нас думает!

И мне послышался в этом голосе яд ревности.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Хотелось провалиться сквозь землю. И в этот момент Марк направился прямо ко мне.