Разлюбить босса

Глава 1

— Малинка, ну ты чего? — я пытаюсь успокоить трёхлетку в туалете аэропорта.

Лина сидит на чемодане возле огромного зеркала и смотрит на себя так, будто нашла в отражении главный музейный экспонат Москвы.

— Я хочу здесь сидеть, — капризно говорит она. — Мне тут нравится.

Несколько женщин, стоящих у раковин, мило улыбаются. Конечно. Со стороны это выглядит очаровательно. Кудрявая девочка на чемодане, бантики, большие глаза, надутые губы.

Я обожаю Малинку. Правда обожаю. Она мой смысл жизни.

Но иногда с ней действительно тяжело. Особенно сейчас. Потому что некоторые ее действия просто не поддаются моей логике.

Думаю, мамы трёхлеток меня поймут.

— Малинка, бабушка очень устала после такого долгого переезда, — пытаюсь я зайти с другой стороны. — Пойдём уже покушаем.

— Ничего страшного, Руслан, — говорит мама, устало улыбаясь. — Я побуду с ней.

Я поворачиваюсь к дочери.

— Малинка, ты просто голодная, вот и капризничаешь. Пойдём покушаем.

— Нет, — пищит трёхлетка. — Принеси сюда.

Я закрываю глаза.

Господи, дай мне сил.

— Хорошо, Малинка. Сидите здесь и никуда не уходите. Ты хочешь кекс или пирожное?

— Я хочу мороженое, — возмущается Малинка. — И кекс.

— Ох, Малинка, я тебя очень разбаловала.

— Ничего ты не разбаловала, — серьёзно говорит она. — Я устала просто. Хочу мороженое и кекс, чтобы были силы.

Вот тут уже улыбается даже мама.

А я понимаю, что спорить с ней бессмысленно. Честно говоря, она пошла в отца. Упрямая. Самоуверенная. И если что-то решила — всё. Можно просто сразу сдаваться и не тратить силы.

И единственное, что я сейчас могу сделать, это купить мороженое, кексы и вернуться.

— Мамуль, тебе что-то взять? Или потом нормально поедим?

— Возьми что-нибудь простое. И кофе.

— Мам, тебе нельзя кофе, — тут же спорю я.

Мама ведёт себя как трёхлетка. Вообще не лучше. Знает же, что кофе с ее сердцем вредно, но все равно старается не упустить момент и выпить стаканчик.

— Принесу чай.

— Хорошо, — вздыхает она.

Я уже почти выхожу, когда мама вдруг говорит мне вдогонку:

— Игорь что-нибудь писал?

Я закатываю глаза.

— Летит на частном самолёте.

— Может, нам надо было полететь с ним?

— Мам, ты же знаешь…

— Ну, дочка, — мягко говорит мама. — Ты разве не видишь, как он тебя любит? Все для тебя делает. В Москву за тобой летит. А ты всё держишь его на расстоянии.

Я медленно поворачиваюсь.

— Мам, во-первых, у него здесь бизнес, и ему давно было пора сюда перелететь. А, во-вторых, я за последний месяц ходила с ним на двенадцать свиданий. Если ты считаешь, что это “на расстоянии”, то я даже не знаю, что тогда говорить...

— Да, но ни одно из этих свиданий не закончилось ни у него, ни у тебя в постели.

— Мам! — я тут же указываю на Малинку.

Малинка хихикает, очевидно, не понимая, о чём говорит бабушка.

И слава богу.

Я тяжело вздыхаю и выхожу из туалета.

Аэропорт шумит, гудит, живёт своей безумной жизнью. Люди идут, бегут, тащат чемоданы, ругаются по телефону, обнимаются, прощаются, встречаются. Кто-то пьёт кофе, кто-то спит прямо на креслах.

Шесть утра.

Я вообще не понимаю, куда все эти люди летят в шесть утра. Хотя, наверное, у них особо нет выбора. Как и у меня.

Я иду по аэропорту в поисках еды и кофе для себя.

Игорь хороший человек.

Наверное, даже слишком хороший.

Он четыре года был рядом. Ухаживал. Заботился о нас. Помогал, когда я не просила. Не давил, когда я закрывалась. Терпел мои “я не готова”, “мне нужно время”, “давай не торопиться”.

И в целом я уже дала ему шанс.

Мне кажется, я готова к новому шагу.

Может, наши свидания и не закончились в постели, но целуется он вполне прилично. Даже хорошо. Спокойно. Нежно. Без ощущения, что меня хотят сломать и подчинить.

И это, наверное, правильно.

Думаю, возвращение в Москву станет для нас обоих новой главой.

Он наконец сможет управлять своим самым большим бизнесом не на расстоянии.

Мы переезжаем, чтобы сделать маме экспериментальное лечение.

И, несмотря на то что я скучала по Москве, по возможностям, по этому бешеному ритму, который когда-то был моей жизнью… несмотря на то что меня ждёт работа в топовом пиар-агентстве…

Где-то под ложечкой всё равно начинает неприятно подсасывать.

Я уезжала из этого города с весьма неприятным чувством.

Нет.

Не так.

Я уезжала из этого города так, будто вырывала из себя живое.

И теперь, спустя четыре года, это чувство снова начинает напоминать о себе.

Я делаю заказ почти на автомате. Кексы. Молочный коктейль. Чай. Кофе. Мороженое.

Пока девушка за стойкой собирает всё на поднос, в голове проносятся мои последние дни в Москве.

Дни сумасшествия.

За которые я будто прожила целую жизнь.

Успела выйти замуж.

Успела поверить, что снова обрела отца.

И тут же потеряла всё.

Шейн умер два месяца назад.

Об этом мне сообщил Игорь буквально перед поездкой.

И, если честно, я почти ничего не почувствовала.

Да, как человека, который умер от сердечного приступа, мне его жаль. Наверное. Всё-таки смерть — это смерть. Хоть и возраст уже был не самый молодой.

Но как человека, который разрушил жизнь моей мамы…

Как человека, который разрушил мою жизнь…

Как человека, из-за которого я четыре года жила в стрессе и страхе, что он снова появится и сделает то же самое, но уже не только со мной, а с Малинкой…

Нет.

Мне не было больно.

Мне стало легче.

Наверное, только поэтому я наконец приняла предложение агентства.

Они полтора года уговаривали меня выйти к ним в штат. До этого я работала на них на фрилансе почти сразу после рождения Малинки. Брала проекты, делала кампании, вытаскивала кризисы, запускала продукты.