Размазня, покажи зубки

Пролог

Почему с ней всегда так: хочешь самоутверждения, ожидаешь, что встретит с тихой радостью и покорно раздвинет ножки, не спрашивая ни о чём, а потом, когда всё уже произошло, чувствуешь себя не властелином мира, а скотом. Он не звонил ей месяца два, но Светка не истерила, не предъявляла претензий, не орала, просто встала на колени и взяла в рот, словно ёбаная мученица. Вовка посмотрел на неё почти с отвращением.

Пора с ней заканчивать – с каждым разом притворяться становилось всё сложнее. Скучный трах на четыре минуты у него и без неё регулярно: дома, с законной женой.

– Свет, тебе домой пора, – взять и выставить за дверь? Чем не план?

– Да, я пойду, уже поздно, – Светкино и без того бледное лицо стало белым, как молоко. Вовка ненавидел молоко с детства.

– Иди.

– Да, конечно…

– Слушай, ты когда-нибудь обижаешься? Что ты за человек такой, а? Я об тебя ноги вытираю, а ты даже не понимаешь этого, – он со злостью плюнул на цементный пол холодного гаража, – Сношаю тебя по подворотням, как дешёвую шмару, а ты и рада. Неужели не хочется романтики: цветов, ресторанов, шёлковых простыней? Или чё вы там, девчонки, любите?

– Х-хочется, – Светкин острый подбородок сильно задрожал. Неужели она сейчас разревётся? Дошло? Уже хорошо, – Н-но я понимаю, что у тебя нет денег…

– Нет денег? У меня? – он даже оскорбился, – Мы этим летом с Машкой в Италию летали, а осенью в Париж на пару деньков. Я купил сыну путёвку в самый дорогой санаторий России: ему и бабушке. Ты реально считаешь, что у меня нет денег снять приличный номер?

– Н-не знаю, – всхлипнула девушка, опуская голову.

– У меня нет денег на тебя, поняла? Эй, ну ты чего? Светлячок, эй?

Вот так и всегда. Вовка ненавидел себя за мягкий характер: Светка разревелась, как корова, и он опять раскис и стал её утешать. Последнее, что он запомнил из той их встречи – это то, как яростно и бодро натягивал Светку между худых, покрытых гусиной кожей булок. Так себе воспоминание, конечно, но яйца облегчил.

***

Уже заметно стемнело. Стояла обычная ноябрьская погода: хмурая, сырая, неуютная. Светка шла по мокрому асфальту и не видела дороги от застилавших глаза слёз. Она так и не поняла, почему всегда добродушный и воспитанный Вова на неё наорал: сам же говорил, что ценит её бескорыстие и покладистость, сравнивал с женой-стервой и всегда хвалил.

Потом они, конечно, помирились, и он даже проводил её… Правда только до троллейбусной остановки. Ну, это логично: Вова выпил, а садиться пьяным за руль нельзя.

Ей всего-то пару остановок проехать и пройти метров двести через тёмный двор. От жалости к самой себе из горла вырвался тихий всхлип, и слёзы потекли по щекам с утроенной силой. Почему всё так несправедливо? Почему длинноносая и болтливая Машка, с которой они вместе начинали работать в бухгалтерии, давно пересела в синий «Фиат» с блатными номерами в честь её имени и дня рождения, а она, Светка до сих пор топчется в последних рядах, перебиваясь объедками?

Машка – Вовкина жена. Та самая Машка, которую Светкина мама обзывала цаплей, обошла симпатичную Светку по всем параметрам. Вовка был учредителем небольшой фирмы, и никак не мог найти хорошего бухгалтера для ведения документооборота. Света помогала бескорыстно, но в один прекрасный день Вовка просто заявил ей: «Спасибо, Светлячок. У меня теперь свой главбух, стерва правда и дорого мне обходится, но она того стоит. Жаль, не все такие бескорыстные, как ты» и протянул шоколадку.

Единственная шоколадка с изюмом и орехами, которые так любила Светка, за все шесть лет их с Вовой знакомства. Помнится, она ела ту шоколадку со слезами на глазах, как сейчас, а на следующий день узнала, что бухгалтером у Владимира стала Маша. Впрочем, почему, как сейчас? Сейчас даже шоколадки нету!

Светка шла и неудержимо рыдала, потому ничего вокруг себя и не видела. Она приложила «таблетку» от домофона к считывателю, бесшумно юркнула в подъезд и не заметила, как чьи-то сильные руки поймали не успевшую закрыться за ней дверь, и кто-то рослый и крепкий проник в сырой, «благоухающий» гнильём из мусоропровода полумрак, настороженно озираясь.