"Раз"молвочное кольцо

Глава 5

Достала телефон. Покусала губы, чтоб справиться с волнением. Выдохнула и, натянув улыбку, нажала вызов.

- Леська, ты дома?

- Мне никто предложений руки и сердца не делает, так что сижу дома, жду принца, - тут же отозвалась подруга. Слышно было, как она что-то жует.

Ничего не подозревая, Леська словно полоснула острым лезвием по сердцу.

Я сглотнула комок слез и горечи и почти ровно сообщила.

- Тогда я к тебе с пирожными.
Чтобы не объяснять по телефону, что со мной приключилось, я тут же отключилась. При людях озвучивать свою беду я не хотела. Хватит и того, что видели.

Потом сообразила, что три на два не делится, и попросила еще одно. Прикинув стоимость своей рыбки и салата, бокала вина и сока с салатом, заказанные Марком, поняла, что официант останется без чаевых, и достала еще пятисотку. Пусть хоть кому-то радостно будет.

Получив контейнер с «жиром на попе», я тяжело, будто отпахала смену сталеваром, поднялась и направилась к выходу. Любопытные взгляды, буравящие спину, я чувствовала. Кто бы за чем ни пришел в ресторан, от шоу мало кто откажется, потому что любопытство – это двигатель всего. Но одно дело, когда оно толкает на изучение неизведанного, совсем другое – когда человек и так загибается от страданий, а все на него пялятся.

«Люди несовершенны», - попробовала я примириться с действительностью. Но она со мной никак не хотела этого делать.

Поступок Марка не укладывался в голове. А если бы я разревелась прямо в ресторане? Или начала громко орать? Наверно, тогда б у него был повод оправдать себя в собственных глазах. Вот, мол, какая истеричка. Не может сдержать себя на публике. Как ей женой дипломата быть? Опозорит еще где-нибудь, а последствия для всей страны аукнутся.

Учини я скандал дома, никто бы этого не увидел. Или, наоборот? Он, зная мой ангельский характер, был уверен, что на людях я не стану устраивать сцены. А их, как известно, мужчины очень не любят.

Притянув за уши хоть какое-то объяснение, я немного пришла в себя, осознала размеры катастрофы и, наконец, почувствовала, что слезы подступают. Но тут подъехал автобус, и мне пришлось затолкать их обратно, чтоб не пугать людей.

Пореву я у Леськи.

Дотерпела до ее двери, хотя, уже поднимаясь по лестнице, вытирала слезинки, не желавшие подчиняться моим решениям.

- Леська! – хотела я кинуться на грудь подруге, забыв, что на мне тысяча снежинок, в руках сумка и контейнер с пирожными. Но Леська ловко отстранилась и смерила меня подозрительным взглядом.

- Ты, что ль, рыдаешь от счастья?

- От несчастья, - громко всхлипнула я и, наконец, дала волю слезам.
Леська молча забрала у меня из рук поклажу, стащила пуховик, шапку, усадила на тумбочку, помогая снять сапоги. А я, окунувшись в облако ее поддержки, зарыдала еще сильней.

И только когда засвистел чайник, подруга решила прекратить безобразие.

- Все. Хватит. Мой руки и рассказывай, - скомандовала она, и я послушно поплелась в ванную, поплескала на лицо, всхлипнула еще раз, увидев в зеркале распухший красный нос и глаза- щелочки.

- Ты была права, - усаживаясь за стол, призналась я.

- В чем? – все так же безэмоционально спросила она.

- В том, что мир людей такой же, как и мир животных. Жирафы живут с жирафами, гиены с гиенами, а волки с волками. И никак серенькая белочка не сможет образовать пару лисой. Потому что они несовместимы. Ты говорила, что скромняга из понаехавших не впишется в систему ценностей москвичей, чьи предки служили еще Ивану Грозному. Так и получилось.

Сбиваясь, повторяясь, я передала весь разговор. Потом вспомнила, что включила запись в ресторане и забыла выключить. Но говорить об этом Леське не стала. Мне было бы невыносимо слышать голос Марка. Я метнулась в прихожку, чтоб выключить и стереть к черту мой позор. Но успела только выключить.

Дверной звонок заверещал так резко, что я едва не подпрыгнула от неожиданности. Леська, отодвинув меня, щелкнула замком, и в прихожку ввалилась целая толпа. Как мне показалось. Хотя на самом деле их было четверо. Три парня и одна девушка.

- Привет, Леська! – гости принялись тискать мою подругу, не обращая внимания на меня, стоявшую столбом. Почему-то стало обидно, хоть и без причины. Но Леська тут же исправила положение.

- Знакомьтесь. Лиза. Моя подруга. И ее бросил жених- дипломат. Так что она готова с головой окунуться в любой движ, чтоб забыть этого козла.

Я вспыхнула, страстно желая провалиться сквозь землю. Эта дурацкая привычка Леськи говорить все, как есть, порой вымораживала. Точно акын, который, не торопясь, едет по степи и нараспев озвучивает: «Вон суслик пробежал. Солнце светит. Трава сухая». Такой детский незамутненный взгляд на мир.

Хотя она бы еще в начале отношений расставила все точки над i. В лоб бы спросила: «А зачем мы вместе собираемся жить? Что я для тебя значу?»

И такой дипломат Марк сказал бы: «Я снимаю квартиру, чтоб отделиться от семьи, жить самостоятельно. Но домработницу нанимать не собираюсь. Дорого и некомфортно. Мне нужна непритязательная, не задающая лишних вопросов, приятная в быту и постели девушка.»

Она б спросила: «А любовь?»

И получила б какой-нибудь размытый ответ: «Любовь приходит со временем. А на первых порах влечение и симпатия».

И Леська такая стала б в позу и сказала: «Поищи другую дуру!»

Божечки! Что за чушь в голову лезет?! Щас, сказал бы Марк такое! Но Леська б поняла сразу, что ее хотят использовать, как крепостную: все делай и не отсвечивай. А Лиза просто дура, которая додумывает сама то, чего и близко нет. «Ты такая непосредственная!» «Ты не такая как все!» И Лиза рада стараться, чтоб доказать – она не такая, как все. Эксклюзив. Ему повезло.

Неловкость, повисшая в воздухе от Леськиной презентации меня, окончательно придавила меня. И даже последовавшее потом знакомство с гостями не избавило меня от желания слиться с плинтусом. Я укоризненно посмотрела на подругу. А она только пожала плечами, показывая: «Ну чо такова?!» И тут же переключилась на гостей.