Разношерстная... моя

Глава 1

– Дак, я ж и говорю: всего три воза! – горячился Ноздря, брызжа слюной и пучась раком, засунутым задницей в кипяток. – И при них целый десяток охраны. Не шантрапа какая-то. Мужики тёртые. Видать, из князевой дружины: еле-еле их завалили. Кабы не Юган, так, поди, и не управились бы. И ведь падла какая! Нет, чтоб уносить ноги, так насмерть встали. Уж такого мужикам, видать, за охрану возов насулили, что у тех жадность поперёк ума влезла. И купчик при них такой, что пальцы в рот не клади. Опасается чего-то паскуда: по сторонам так и зыркает. Идёт при солидной страже тайными воровскими тропами. Откуда такая заковыристость? Чего б ему не трактом брести? Да не с прочими обозами?  Ну, мы и порешили, что в его возах добро знатное. Как тут ещё рассудишь? Точняк груз заманчивый. Кабы не серебра цельная куча, что стырили с рудника…

– Да уж, не прибедняйся, – нарочито вытаращился на него Плешивый, дурашливо всплеснув жирными руками с обгрызенным мослом. – Бери выше! Золото с каменьями! Во всех трёх возах. По самую маковку.

Мужики захмыкали пренебрежительно: мол, трынди, Ноздря, да знай меру. И быть бы драке, но тут к столу, где заседала шумная компания, подошёл сам Юган. Вожак наипервейшей лесной ватаги. Да такая оторва, что о нём сказки при жизни складывают.

Юган опустился на лавку. Задумчиво нахмурился, не сводя тяжкого взгляда со злобно пыхтящего Ноздри. Тот всё клокотал да утирал рваный нос – награду за прежние разбои. Но препираться с насмешниками не лез. Опасался огрести от вожака за то, что выболтал про купца, которого они нынче отправили на тот свет. Понесло его по всем кочкам. Размахался языком, как баба. А всего-то и хотел, что похвастать разбойной удачей.

– Ноздри тебе в Тайной управе рвали, – наконец, деланно равнодушно молвил вожак, вытирая руки о рубаху служки, притащившего ему кружку пива. – А язык мне придётся вырвать.

– Дак… я ж тока…, – поспешил оправдаться Ноздря, покосившись на охальника Плешивого, но умолк.

Понятно, что в харчевню старого Бати чужаки сроду не заглядывали. Весь Стольноград ведает – а то и вся держава – что тут отдыхают люди особого толка. Наёмники да лесные разбойнички, уходящие на промысел подальше от столицы. Но и тут язык распустишь, так вовек из дерьма не вылезешь. Это, если он будет в запасе – тот век.

– И что ты тут натрепал? – отхлебнув пива, процедил вожак.

– Да, тока про тех богатырей, что ты нынче упокоил, – зыркнув по сторонам, подольстился Ноздря. – Да про купца, что впёрся на нашу тропу…

Больше стоеросина ничего проквакать не успел. Юган выбросил вперёд руку. Кривой степнячий нож располовинил болтуну горло. Ноздря завалился назад и сверзился с лавки,  трепыхаясь, как припадочный.

– Ну? Что он вам тут наплёл? – ненавязчиво повторил вожак, заглянув в кружку и тотчас её отставив.

– То самое, – невозмутимо процедил Плешивый, брезгливо отодвигаясь от подрагивающих коленей покойничка. –  Про купца при трёх возах. Да про десяток упёртых дружинников на лесной тропе. А больше ничего не успел.

– Чего ж ты его за язык не придержал? – насмешливо полюбопытствовал вожак.

– Я дураку не нянька, – цикнув, Плешивый равнодушно пожал широкими плечами. – Видать, важен был барсук, раз пасть так широко разевал.

Как и Юган, он считался большим умником. Эти двое – не в пример прочей разбойной братии – даже читать-писать умели. Что в державе Антания почиталось навыком редким… за ненадобностью. И нынче во всей харчевне старого Бати других грамотеев – помимо хозяина – днём с огнём не сыскать.

А его заведение не из последних. На больно уж выгодном месте стоит: вблизи главных торговых ворот Стольнограда. Только чуток в сторонке. Купцы, понятно, сюда не заворачивали. Для них понаставлены торговые дворы со своими харчевнями.

Но путь в заведение Бати они знали: нанять на охрану тех же разбойничков, порой, выгодней, хоть и дороже. Особенно в дальнюю дорогу на север, где грабили, и вовсе уж безбожно. И только сами же разбойнички на том пути могли бестрепетно вырезать лиходеев всех мастей и подданства.

К старому Бате купцы заходили без опаски: городской воровской сволоте сюда путь заказан. В его харчевне за мошну можно не опасаться: этот остепенившийся, но некогда грозный разбойник бдительно охранял свои интересы. И тех, кто пытался очернить его нынешнее доброе имя, стареющий верзила – косая сажень в плечах – без предупреждений и прочей ласки отправлял на тот свет.

– Дурной был, – задумчиво вычищая всё тем же ножиком грязь из-под ногтей согласился с Плешивым Юган.

Тот хотел что-то ответить, но вожак дёрнул оттопыренным пальцем. Плешивый осёкся, полуобернувшись на тяжкую поступь Бати. Двое служек уже подсуетились, оттаскивая прочь от стола свежий труп. Хозяин харчевни не приветствовал такие забавы. Но пребывал в уверенности: Юган просто так, за здорово живешь, кровь не пустит. Знать, Ноздря чего-то учудил, чему и сам старик был бы не рад.

– Всем ли довольны? – чинно осведомился он, присаживаясь рядом с вожаком.

Мужики нестройно благодарили хозяина за хлеб-соль. Затем прихватывали блюда с кружками и откочёвывали за другие столы. Пухлая румяная служанка скоренько протёрла перед ним столешницу. И ловко опустила на неё поднос с дорогой стеклянной бутылью, чарками и миской квашенной капусты.