Разношерстная... моя

Глава 5

            Таймир неспешно шествовал по широкой купеческой улице к большому торжищу. Из-за вечной толкотни да суеты он не любил там бывать. Но дядька утверждал, будто подарки полюбовницам лучше брать здесь.

            Ибо на двух малых торжищах Стольнограда иноземных купцов почти не бывало. А у тех за бесценок можно было купить какую-нибудь затейливую заморскую дребедень, что смотрелась вполне дорого. Неча баловать полюбовниц – бухтел Хранивой, разглядывая очередные покупки племяша. Борзеть начнут, а там их уже не остановишь.

            Нынче Таймир баловал молодую жену старшего сынка боярина Обро́на. А уж по части зазнайства за красавицей Драга́ной мало, кто угонится. Всякими же тряпками да бабьими цацками избаловали её и отец с братьями, и муж: глупый да рыхлый, трусливый да заносчивый. По своей родовитости сидеть бы гонористому недоумку Якославу рядом с Государем вседержителем. Вместе с прочими высокородными  в боярском совете.

            Но молодой Государь дураков не терпел. А прочие бояре были только рады не допустить в совет наследника боярина Оброна. Уж больно редкий случай: избавиться от соперника бескровно и наверняка. Сам Государь Антании вырос умным да хватким – весь в батюшку. Так что Якославу до седых волос не вернуться в кремль полноправным державником.

            По чести сказать, тот и не стремился. Признавал лишь пьяные кутежи да охоту. Боярин Оброн нередко устраивал своему никчемушному наследничку трёпку. Оттого Якослав уезжал на охоту подальше от родительских хором, куда и перетаскивал свои гулянки.

            Красавица Драгана, по такому делу, не видела причин сушить красоту на корню, а тело в неудовлетворённости. Свекровка не вылазила от волхователей да ворожей, свёкор из кремля, муж из загулов. Она же страстно желала, чтобы и Таймир не вылазил из её постели. Но, тот был гостем редким и недолгим. А потому каждое его явление высокородная распутница и капризница встречала попрёками. Попрёки же скорей всего обламывают зубы на подарках.

            Большое столичное торжище гудело растревоженным ульем на три улицы вокруг. Прогуливаться по нему могли только хозяева крепких плеч да лужёных глоток – остальные протискивались. Но державнику, что служил в Тайной управе, путь расчищали беспрекословно.

             Таймир медленно продвигался вперёд, для начала выбрав крайний правый торговый ряд. И бросал цепкие взгляды в распахнутые ворота одноэтажных каменных лавок. Дядька по своей опытности моментально выхватывал из мельтешения и разноцветья товаров необходимое. Но Таймир этакой удалью пока не отличался.

            Ему приходилось то и дело останавливаться и заходить вглубь лавки для ознакомления. Был он человеком, не падким на выпендрёж и знающим себе цену. Потому первым делом предупреждал о том, сколько намерен выложить за любую чепуху. К тому же прославился своей хамской прямолинейностью и готовностью распускать руки по любому поводу. И почти не нарывался на попытки выудить у него хотя бы на один серебреник больше.

– Каспадин дьержавник! – поклонился ему купец-харанг, мигом выкатившись на широкий порог своей лавки. – Рад фас фьитеть.

– Доброго дня, – кивнул Таймир, заходя в чистую лавку, благоухающую какой-то сладенькой дрянью. – Антаоль, я слыхал, к тебе недавно пришёл обоз?

– О, та-та! – засуетился купец, услужливо помахивая рукой в сторону одного из прилавков, будто лебедь крылом. – Тут у мьеня мноко-мноко нофий тофар. Што фи катовы платить?

Таймир молча выложил на прилавок три золотника. Купец всплеснул руками: то ли радовался редкому в Харанге золоту, то ли рукоплескал расчётливой бережливости, столь редкой у северных варваров. И в отличие от варваров он не набросился на деньги, лапая их и пробуя на зуб. А поклонился и скользнул за прилавок.

Превосходно зная своего немногословного постоянного покупщика, почтенный Антаоль принялся выкладывать перед ним и выставлять товар. При этом коротенько пояснял: куда это цеплять, повязывать, накручивать или мазать. Державник скучающим взглядом скользил по женским штучкам, но купец знал: этот суровый молодой человек запомнил каждое его слово. И сделает выбор, как только иссякнут и сам продавец, и его товар ценой в три золотника. 

– О, каспажа! – радостно поприветствовал кого-то приказчик за спиной Таймира.

Ему в голову бы не пришло оборачиваться, дабы не нарваться на знакомую бабёнку, каких бы кровей и возраста та не была. Купец с неистребимым пониманием опустил глаза, заметив на лице такого значительного человека досадливую гримасу. И тут же удивлённо поднял их снова.

– Доброго дня, Гратинша, – с тихой мягкостью в голосе ответила покупщица.

И державник немедля обернулся. В другой конец лавки неспешно потрусила старушка, которую он узнал и со спины. Завёрнутая в причудливые лохмотья, бабка, тем не менее, имела весьма чистые руки с ухоженными ноготками. А под ободранным подолом виднелись весьма не дешёвые мягкие женские сапожки.

Более же всего человека неосведомлённого могла поразить её высокая клюка с суковатым крюком в навершии. И с широким серебряным обручем на ладонь ниже его. Таймир знал, что несколько раз находились придурки, которые по незнанию или по пьяне отнимали у старушки клюку. Мыслили прибрать к рукам тот обруч, в котором немеряно серебра. Правда, это было давненько, ибо о наказании, постигшем воров, нынче знал весь город.