Разношерстная... моя

Глава 12

Государыня в последний раз недобро зыркнула на старшину Тайной управы и уже более милостиво осведомилась:

– А какого она рода?

– Дед Яльки всем известный в прошлом разбойник по прозвищу Батя, – невозмутимо ответствовал Хранивой.

– Это харчевня у торговых ворот? – блеснул познаниями Родослав Дража.

– Его харчевня, – кивнул Хранивой. – Но, это ещё так себе. А вот её бабка ни кто иная, как сама ведунья Благойла Вуколова дочь.

– Отрыжка? – поразился Оброн.

– Ну, у этой такая внучка вовсе и не чудо, – с видом знатока заметил воевода. – Бабка Отрыжка и сама на чудеса не промах. Уж чего о ней только не болтают. Если даже половину врак посчитать правдой, так на троих ведунов хватит. И ещё останется. Жаль, что уж год, как она из Стольнограда съехала. Бросила меня подыхать от болячек.

– Как интересно, – очень внимательно прислушивалась к их разговору бывшая принцесса Крайлена. – Такая знаменательная бабка, а я о ней впервые слышу.

– А ты, матушка, много, о чём ещё не слыхала, – задумчиво пояснил Дража. – Придёт время, и услышишь. Хранивой, а точно девка те камушки крала?

– Есть видаки, – ответил за свои слова старшина Тайной управы.

– Кто?

– Племяш мой.

– Словам Таймира верить можно, – удостоверил Оброн. – Они у него на вес золота.

Хранивой мысленно расхохотался: знал бы боярин, какого полюбовника своей невестки он вечно ловит – треснул бы от злости. Только не узнает никогда: Таймир после той покражи в доме полюбовницы внезапно позабыл её начисто. Да и к прочим за последний год заметно охладел. В историю с мнимым предназначением Яльки стать его женой, племяш не верит. Однако же и не уверен, что прав.

А вот сам Хранивой почти уверовал в этакое предназначение. Ибо за Отрыжкой в таких делах оплошек не наблюдалось. А кроме бабки, никто не мог внушить подобные мысли девчонке, что не ведает страха. И не умеет врать – последнее сразило Хранивоя больше прочего.

– Матушка,  представить её пред твои очи не выйдет, – последовал он примеру Яльки, вытащив из тайника души честность.

Он всем сердцем прочувствовал: нельзя допускать Твердиславу до Яльки. У неё для девчонки уже и судьба заготовлена. Какой же может оказаться та судьба, без содрогания и не представить. Ему вроде и дела нету до той девчонки. По большому-то счёту. Но у Хранивоя внезапно, однако накрепко созрело решение: не отдаст он внучку Бати в цепкие ручки государыни. Не должен отдавать! А то худо будет и самой Яльке, и ему, и много ещё кому.

– Что так? – полоснула его отточенным взглядом Твердислава.

– Она не придёт. А запугать её нельзя – проверено.

– Темнишь ты что-то, – недовольно буркнул Оброн.

– Нисколько. Она и передо мной не предстанет. Тоже проверено. Но есть один человек, что имеет над ней власть. Это не бабка и не дед. Вот этого человека я к ней и зашлю. Если уж она ему откажет, так никому с ней не совладать.

– Что ж, будь по-твоему, – помолчав, решила Твердислава.

– Матушка! – возмутился, было, Дража.

– Это она нам нужна, – отмахнулась та. – А мы ей без надобности. Нам только и остаётся: просить у богов содействия по её обузданию.

– Ишь ты, – призадумался Явор. – Восемь годков, а уж какая важная сопля. Всю державу выручить способна. Видал я чудеса, да не все ещё перевидал. Знать, жить мне ещё и жить.

Навидался чудес и Хранивой. С той же Ялькой, к слову сказать. Он и сам поражался: как девчонка творит то, что творит? Воистину чертовка – не сказать крепче. С такой-то женой Таймир куда сильней станет – пришло ему неожиданно в голову. И мысль эта старшине очень приглянулась.

Если Яльке – по словам племяша – служат звери с гадами, так она и людьми крутить может, как ей вздумается. Потому и в боярских домах похозяйничала неуловимой тенью. Не диво, что сама государыня на неё охоту ведет: знает, что заполучит.

Хранивой дико сожалел, что год назад так и не сподобился увидать Ялькиного лица. Впрочем, не последний день жизни кончается. Ещё познакомятся. Чем чёрт не шутит: ещё и у алтаря её благословит на долгую безбедную жизнь с Таймиром. Хотя для таких супружников безбедной жизни не вымолить у богов никакими дарами. Оба себе на уме, оба умеют за себя постоять. Но и большинство бед накликают на свою шею сами.

Он проторчал в кремле до темна, без особой в том нужды. Мог и удрать, прикрывшись делами, но его хвалёный собачий нюх сроду не подводил хозяина. И нынче тот голосил во всё горло: Твердислава лишь притворилась, будто пошла на попятный, вняв его доводам. Нет, она непременно попытается отыскать Яльку своими силами. Стало быть, Батя огребётся, как надо.

 Значит, нужно срочно прятать старика от рыскучих глаз государыни. А то наломает она дров! И после не разгребёшь, чего она под теми дровами схоронит. Умна иноземная принцесса – слов нет. Но и она не семи пядей во лбу.

С тем и вернулся он в Тайную управу. С тем и попался придирчивому взгляду ката.

– Так и знал, что не к добру, – проворчал тот, впёршись вслед за хозяином в его горницу. – Придётся выпить.