Разношерстная... моя

Глава 13

            Отрыжку они обнаружили случайно, ещё не добравшись до села, где та нашла приют. Поднялись на взгорок, подпирающий лесную опушку, и с его вершины узрели откляченную задницу ведуньи, копошащейся в густой траве. Верней, её признал Батя, изрядно притомившийся за несколько дней верхом – годы-то уж не те.

– Ты только глянь: моя задница, – ткнул в неё плетью старик, и пополз из седла, кряхтя беременной бабой на сносях: – Пропади оно всё… пропадом, – бухтел он, потирая собственный зад. – Так и сдохнуть недолго.

– Рано, отец, – усмехнулся Юган, переглянувшись с державником. – Тебе вон ещё Яльку замуж снаряжать. Уж пяток-то лет поживи.

– Мало, – возразил Таймир, спешившись. – На кой мне в жёнах такая сикалка?  

За эти дни они как-то притерпелись к друг к дружке. Особенно после головомойки, что устроил им Батя. Вот, как только сцепились в первый раз на ночёвке, так и отходил двух говнюков плёткой, дабы не портили ему жизнь. Пригрозил прирезать, если хоть одна собака ещё гавкнет против его норова. А после и вовсе посоветовал обоим поворачивать назад в Стольноград. Ибо толка от двух петухов можно дождаться лишь в горшке с кашей.

Не сказать, что между разбойником и полусотником взыграло что-то личное: они худого друг дружке не делали. Но Юган был старше на восемь лет. И оттого вздумал помыкать сопляком, который без седины в бороде старшинства не признавал.

Впрочем, Таймир, единожды дав отпор, тотчас и угомонился. Он справедливо полагал, будто распрощается с Юганом, лишь доберётся до Яльки. Но, на последнем привале Батя оглушил его новостью: дескать, без Югана внучечка с державником никуда не пойдёт. Ещё и позубоскалил: мол, невесте с женихом невместно гулять в одиночку. Вот пускай Таймир прежде женится, а после тащит жену, куда ему вздумается.

Жених смекнул, что Батя свою внучку без надёжного человека не отпустит. Поскрипел зубами, но смирился: старик в своём праве, а дело сделать надо. Нужно выручать из-под топора дядькину голову, иначе жить после станет невмоготу.

– Ты только глянь на неё, – криво ухмыльнулся Юган и кивнул на старушку, удерживая своего и заводного коней.

Таймир глянул и тоже не сдержал усмешки. Невесть откуда взявшаяся молодая волчица вцепилась в бабкин подол. И тянула изо всех сил, пытаясь развернуть её в нужную сторону навстречу гостям.

– Тетеря, – буркнул Батя, взяв коня под уздцы и начав спускаться на луг, где паслась его Благоюшка. – Сама глуха, как рыба. Так хотя бы внучку слушалась. Так вот и попадётся, как кур в ощип.

Таймир, услыхав про внучку, зашарил глазами по лугу. Но Яльки было не видать. Начало лета, травы в пояс ещё не поднялись, спрятаться, вроде, негде. Разве ямка где-то?..

Разбойники дружно заржали: Отрыжка попыталась прямо так, не разгибаясь, лягнуть серую нахалку, да ткнулась носом в землю. Поднялась, потирая ушибленную коленку. Выдрала из земли воткнутую для удобства клюку и замахнулась на зубастую тварину. Та шмыгнула в сторону. И Отрыжка, приноравливаясь к зуботычине, обернулась-таки, куда требовалось.

Да так и застыла, вглядываясь в приближающуюся троицу. Таймир краем глаза заметил, как волчица пропала с головой за разлапистым пуком травы. Но тотчас отвлёкся, дабы насладиться ядовитой перепалкой двух обожающих друг дружку стариков.

– А ну! Давай-ка сюда! – покликал Юган.

Таймир вновь глянул туда, где скрылась волчица – над застывшей в безветрии травой торчала белобрысая макушка.

– Знатная невеста! – хмыкнул Юган. – Нахальна, но пуглива.

– Какая невеста? – всполошилась Отрыжка.

– После, – одёрнул ее Батя.

Ведунья заглянула ему в глаза и охнула:

– Неужто беда, батюшка?

– Беда, Благоюшка, – не скрыл тот. – Пошли собираться. Времечко поджимает.

В домике на краю села – где они с Ялькой пережили этот год – Отрыжка, к удивлению державника, впервые узнала, что её внученька уже и просватана. Таймир воспрял, ибо прежде думал, что она ту волю богов и огласила.

Не тут-то было: бабка о том и понятия не имела. Однако приняла новость за дело решённое. Даже к нему чуток потеплела. Но против его задумки отправиться с Ялькой в Харанг воспротивилась спокойно и бесповоротно. Батя в споры не лез. Просто усадил внучечку на колени и спросил:

– Чего скажешь-то, Ялитихайри?

– Тебе это важно? – приникла к нему Ялька.

– А тебе?

– Мне никак, – честно призналась она. – Но, когда война, думаю, всем плохо.

– Без нас разберутся, – отрезала бабуля. – А Твердиславе надо бы и совесть поиметь.

– Надо бы, – подтвердил дед и велел Таймиру повторить всё, что пересказал ему дядька.

Тот постарался ничего не упустить. Припомнил даже то, что прежде выскользнуло из памяти – ведунья умела вести спрос.

– Была у меня такая мысль, – призналась та, вытащив из него всё до последней крошечки. – Знавала я эту лахудру, когда её только из Харанга привезли.

– Да ладно, – не поверил Таймир, хотя прочие и бровью не повели.