Разношерстная... моя

Глава 18

Государыня его не останавливала, и Хранивой продолжил:

– Ты, матушка, не просто зверушку к нам сюда притащила. Вникни: это творение чужих неведомых богов. Которое было создано уж никак не для твоих затей. У Яльки, промеж прочего, и душа имеется. Самая, что ни на есть, подлинная. Только темна та душа. Непостижна для нас. А с такой-то душой, чай, и сама ведаешь: шутки плохи.

– А ты её постиг, – скривилась Государыня.

– Да где уж мне, – неподдельно огорчился Хранивой. – Лишь с самого краюшку и надломил. И знаешь ли, что обнаружил?

– Ну?

– Эти самые Ялитихайри неистребимо привязчивы к своему семейству. Ты вот девчонку ещё в младенчестве у её семейства отняла. Так она себе тут, у нас другое нашла. И не то, чтобы предана ему безоглядно – это наши человечьи повадки. Ялька без своих стариков не мыслит жизни. Ты думаешь, она у тебя в столице лишь камушки блескучие таскала? Себе на потеху. Она, матушка, людей убивала. И не от жестокости сердечной или алчности. И это всё наши человечьи затеи. Она, матушка, убивала их с бескрайним душевным спокойствием. Будто куриц резала. Нас-то от вида курятины безголовой оторопь не берёт. Вот и её не берёт от наших трупов.  

– Так она, выходит, чудовище, – многозначительно указала Твердислава, словно обрадовалась поводу обвинить девчонку.

– Да нет. Нисколько. Она ведь их убивала с единой целью: семейство своё защитить. Она же за стариков любого угробит, – указал Хранивой через плечо на сомлевшего Батю. – Только тронь. А ты тронула. Вот, что ты толком знаешь об этих Ялитихайри?

– Оборотни, – пожала плечиком Твердислава.

– Какие? – настаивал Хранивой под раздражённым взглядом припёртой к стенке Государыни.

– Обыкновенные! – окрысилась та. – Какие они ещё могут быть?!

– Э нет! Ты уж давай, толком выкладывай. Не о забавах пустых спрос веду. Говори, как знаешь: чего те оборотни Ялитихайри делать могут?

– Оборачиваться… волками всякими. Или там, скажем, медведями. Но, это у нас. А у них там, поди, и свои волки имеются. Или что-то похожее. Да и важно ли это? Знаю, что оборотни неуязвимы – одного этого довольно. Ловки они ещё нечеловечески. Ну, и…

– Вот ты и подтвердила, что прикупила кота в мешке, – хмуро отяжелел голосом Хранивой. – А теперь сиди крепче, матушка. Да сердцем скрепись.

– Не скоморошничай! – пристукнула она ладошкой в подлокотник.

– И не думал! – жёстко отрезал старшина. – Нам с тобой нынче не до потех. Ибо эти самые Ялитихайри оборачиваются во всё подряд. Чем захотят, тем стать и могут. И зверем, и даже человеком. Что, не сообразила ещё, куда влезла?  

– Она… может…, – побледнела Твердислава, невольно совсем уж по-бабьи вжавшись спиной в кресло.

– Может обернуться любой из твоих челядинок, – дожимал её Хранивой. – Взойти к тебе в покои. И прирезать ту, что отняла у неё семейство. Без которого не живется ей на белом свете, не дышится. Может обернуться любой собакой, кошкой… Ещё черте чем! – уже почти вопил он, возбуждённо выхаживая перед своей остолбеневшей Государыней. – Может залезть, куда угодно! Взобраться по стене боярского терема! По крепостной стене. И взбиралась не раз! Даже на твою кремлёвскую несокрушимую! Она может проникнуть в любую щель, ибо змеёй оборачивается с лёгкостью. Может рухнуть тебе на башку орлом…

– Я не знала, – едва слышно пролепетала совершенно уничтоженная Твердислава.

Но, тут вдруг, будто опомнилась, сражённая какой-то мыслью. Её тотчас и выдала, ткнув пальчиком в старшѝну:

– Ты знал и молчал!

– Не знал, – буркнул тот, прекратив метаться. – Просто собирал по крупинкам всё, что узнавал со временем. И только намедни связал все кончики воедино.  

– Откуда собирал?

– Да уж не у стариков! Те свою внучечку охраняли, пуще глаза. Мне о ней Таймир докладывал во всех мелочах.

– А он-то с чего удостоился такой доверчивости оборотня?

– А тут, матушка, у нас ещё одна заковыка приключилась, – развёл руками Хранивой. – И ты вновь покрепче держись за креслице. Ибо наша оборотенка всемогущая ещё и влюбляться умеет.  

– Да, иди ты!

– Не то слово. Это тебе не шашни девичьи постельные. Ялитихайри влюбляются лишь однажды и до смерти. А если друг сердечный их отвергает, или помирает бессовестно, так и они с ним помирают. Так-то!

– Так она в Таймира?.. – догадалась Твердислава.

– В него многогрешного, – вот тут-то от всей души посетовал Хранивой на свою незавидную долю. – И уж так накрепко влюбилась, что от смерти его избавляла. И полюбовниц его изводила – это уж я нынче понял. Да и братца твоего извести взялась лишь ради племяша моего. Вот тебе, кстати, ещё новость оглушительная: меня тоже в её семейство затесаться угораздило. А ты сегодня – с великого-то ума – задумала порешить сразу троих её родственничков. Почитай, всю семью под корень вырезать. Год назад она ради стариков четверых мужиков ухайдакала. В единый момент. И не поморщилась. Не удивлюсь, если и другое что-то было в том же духе. Да я пока не слыхал. А ещё прошлым летом на Таймира пятеро напали – было дело. Так она одного самолично угробила. А остальных под меч племяша подсунула. Бестрепетно. В считанные минуты. И змеёй оборачивалась, и рысью, и волчицей. А может, ещё в кого-то, да Таймир не заметил. Довольно ли с тебя?