Разношерстная... моя

Глава 24

Хранивой подобрал на столе опрокинутую кружку. Плеснул в неё из чудом устоявшего неподалёку кувшина и смачно выхлебал всё до капли. Потом утёр рот и вперился взглядом в армунга:

– Силой ты её не удержишь. Даже не мечтай. И до тебя пытались, да сами же и нарвались. А уж нынче её и вовсе без нужды лучше не трогать. Нынче на неё один укорот остался, – старшѝна многозначительно покосился на племяша.

Свантар – недаром мудёр да осторожен – понимающе оглядел Таймира и поиграл бровями. Не ведая истории этих диковинных гостей в подробностях, почуял: державник прав. Оно, конечно, лестно удержать при себе оборотня – многое сулит такой подарок судьбы. Да, видать, не всякий подарок на пользу – может и отрыгнуться.

Ссорится с Тайной управой Антании тоже как-то нерадостно. Особо, если толку от пленения оборотня не будет. Девка-то, по всему видать, с норовом. А к этим своим попечителям накрепко сердечком привязана. Досадно не иметь её в друзьях. Но уж во врагах и вовсе губительно.

И не оттого, что загрызёт – куда ей справиться с матёрым воином? Но дурную славу её пленителю обеспечит. И без особых стараний. Прочие армунги – когда узнают о бесчинствах Свантара Бешеного – с превеликой радостью навалятся всем скопом освобождать богиню из его проклятых лап.

Ялька, меж тем, затихла, пригревшись в заботливых руках суженого. Старый армунг внезапно тронул того за плечо и негромко предложил:

– Шёл бы ты, парень, в мой дом. Не ведаю, что там у вас стряслось. Но, твоей подруге больно уж несладко. Горевать лучше в тиши и покое.

– Ты их чего ж, отпустишь? – встрял посмурневший и охищневший ликом Брур. – С ней? С Валка́рой?

– Заткнись, – со спокойной веской угрозой в голосе посоветовал Свантар. – И не вмешивайся туда, где ничего не смыслишь.

Братец раззявил, было, пасть возражать. Однако, наткнувшись на острый взгляд старшо́го, осёкся. Вовремя опомнился и лишь грозно засопел, зло зыркая на антанцев, что уходили вслед за холопом из воинского дома. А после едва дождался, покуда разочарованные мужики не догуляют подпорченную гулянку до полнейшего пьяного бессилия. И покуда бабы с холопами не растащат их по домам.

Пасмурное утро застало обоих за разорённым пустым столом. Шуганув зевающих во всю пасть холопов, Брур взялся за брата. Вцепился в него со всем пылом голодного хищника, почуявшего след добычи:

– Если Валкара будет с нами, от арма Долгогривого Кнура и памяти не останется. Против него и наших воинов не понадобится расточать понапрасну. У него же всей силы: три десятка из племени диких сынов Валка́ры. Он лебезит перед ними, гнётся. Лучшая добыча им. Лучшие бабы им же. Прочие-то его воины слова доброго не стоят. А дикие, сам знаешь, никакой власти сроду не кланялись. И хозяина над собой никакого не потерпят. Едино своему обычаю и подчиняются. Лишь друг за дружку и держатся. Прознай они, будто к нам Валка́ра снизошла, самолично явятся на поклон. Сами станут напрашиваться под твою руку. А Долгогривого сами же и прикончат, если тот чего вякнет. Да и без вяканья прикончат.

Он смочил пивом глотку. Рыгнул и продолжил увещевать настырно молчавшего армунга:

– Гундосый Хро́кен был бы не прочь перейти под твою руку. С ним ещё по весне переговорено было. Кнур его крепко обидел – до смерти не забыть. А у Хрокена в арме Долгогривого пахотной земли больше всех прочих брандов. Да и три стада обширных. У безухого Спурна тоже поместье доброе. И ему обрыдло терпеть закидоны Кнура. Тот в угоду сынам Валкары хватает у брандов всё без разбора – видано ли такое? Западные соседи тоже огорчатся этаким поганством. Они на западные луга Долгогривого умаялись облизываться. Их лишь дикие в узде и держали. А не станет их, тотчас три армунга встанут на твою сторону. С тобой рядом примутся растаскивать земли Долгогривого. Если не жадничать, мы с ними миром разойдёмся. И для того мира они пуще тебя стараться станут. У них-то диких нету. Как их к себе Кнур-то заманил, по сию пору не пойму. Да и никто не знает. А у тебя разом три десятка сынов Валкары объявятся. Или того больше, едва остальные о богине прознают. Прикинь, какую силищу соберём? Нам тогда любой поперёк дороги встать поостережётся.

– Если будет с нами, – задумчиво припомнил за братцем Свантар, когда тот выдохся с непривычки от столь долгих увещеваний.

– Чего? – не понял озадаченный его молчанием Брур.

– Если будет с нами, – терпеливо повторил армунг. – Ты верно начал. С правильных слов. Если Валка́ра будет с нами. Чуешь? Сама своей волей. А силком ты с ней ничего не сделаешь. Тут державник прав. Он-то, видать, давно эту девку знает. Да и все они.

– Это внук Снурта сбрехал, будто он ей дядька, – презрительно напыжился Брур.

– Он сбрехал, а оба державника смолчали? – насмешливо уточнил Свантар. – И сама Валкара слова против не сказала. Да ещё и руку ему вылизала, когда он её отечески оглаживал.

– Так чего? Выходит, правда, что дядька? – махом поостыл младший братец.

– Так и выходит, – невесело подтвердил старший. – Эх, знать бы, чем это ей в Антании так неугодили? Видал, как разъярилась? Не будь тут её попечителей, голову заложу: устроила бы малая нам кровавую гулянку. Девчонка, понятно, никакая не богиня. Но, творение самой Валкары. И тут против того, что видали глаза, не попрёшь. Кто знает, может, сама Валкара за ней и следит, дабы её дитя не обидели. А кому ж в ум-то придёт?