Разочаруй меня полностью

Глава 1. Звездец на букву П

Звездец на букву П подкрался незаметно.

Вернее, заметно, конечно — я же не совсем дура. Только вот почему-то спасать сирых и убогих мужиков оказывается у меня в крови. Ничего с собой поделать не могу.

Моя жалость не только привела меня в профессию ветеринара, но и в текущий позорный тупик моей личной жизни.

— Оля! Я всё могу объяснить! — на лице Лёши, моего ещё пять минут назад жениха, ужас. Вот ужас как он есть. Аж весь белыми пятнами пошёл. И дрожать начал как самая тварь из книги классика.

— Ширинку застегни, у тебя хер торчит, — лениво отвечаю своему «жениху» и вздыхаю.

В данный момент мне, как бы это выразиться… да насрать мне, что он там может сказать. Я только что отпахала двенадцатичасовую смену, прооперировала несколько кошек и перлась домой на вонючей маршрутке, не чувствуя ни рук ни ног.

Не поверите, всего я хотела — чашку горячего супа со сметаной. Всё!

Ну и зашла за ней в магазин, что рядом с домом. Такой крохотный, где развернуться негде и цены конские. До закрытия как раз оставалось пару минут, чтобы успеть.

— Я… да я… да она сама на меня залезла, клянусь, Оля! Она вообще не в моём вкусе, ты её видела? Это же свинья! Она меня заставила, Оля!

Лёша плюётся слюной и заправляет ничем не впечатляющее хозяйство в штаны, которые я недавно ему купила.

Свиньёй он назвал продавщицу, пышная грудь которой только что болталась у его искажённого от удовольствия лица, пока они занимались любовью.

Я когда стоны услышала, подумала, что человеку плохо стало, вот и заглянула за прилавок, откуда открылся вид на жалкую сцену.

Меня даже ревность не уколола. Я просто закатила глаза, помотала головой и всё-таки достала с витрины холодильника сметану в мягкой упаковке.

Не воровства ради, а чтобы проучить сношающихся.

Откусив уголок от пачки, я вежливо постучала — и стоило им перевести на меня ошарашенные глаза, тут же щедро окатила обоих с ног до головы. Визгу было…

— Ты куда? — мельтешит перед глазами Лёша. — Домой? Я с тобой.

Беру из холодильника целую пачку сметаны, потому что ужин никто не отменял.

— Обалдел? — тянусь в сумку за кошельком, достаю мелочь и бросаю в монетницу.

— Я люблю тебя, Оль, — он смотрит на меня грустными глазами, рассчитывая и в этот раз продавить меня.

Он знает, что я жалостливая. Поэтому и не стесняется брать у меня в долг, прикрываясь поиском работы, выклянчивать, чтобы я покупала ему вещи и давала деньги на сигареты.

— Короче так: домой в свою квартиру я иду одна. Шмотки заберёшь завтра. И ещё — ты вернёшь мне все долги до копейки. Потом жду, что ты навсегда исчезнешь из моей жизни. Усёк?

На слове «долги» у него начинается приступ. Быстро задышав, он хватается за горло.

— Ты же знаешь, что я временно без работы, Оль.

— Семь месяцев — это не временно.

— Да мне идти некуда, ты чего? — он нервно смеётся. — Хоть переночевать дай, а? Отмыться от сметаны, которой ты меня окатила…

— Вон, — киваю на выплывшую к прилавку Венеру. — У неё переночуешь.

— Оль…

— У меня? — она поправляет большой бюст и оценивающе смотрит на Лёшу. — Ну уж нет, подруга. Я своей постелью не разбрасываюсь — только по результатам, так сказать, собеседования. А он его не прошёл. Позорище.

— О как, — смеюсь.

— Что ты мелешь, жируха? — огрызается на неё Лёша, что его не красит совершенно. — Сама ко мне приставала, как будто у тебя бешенство матки…

Под аккомпанемент разразившейся ссоры любовников я тихонько покидаю магазин.

Бросить Лёшку я хотела уже давно, да как-то не хватало смелости, что ли. Видела, что мы с ним разные. Вот разные как ночь и день! Но обманывала себя и думала, что он на меня посмотрит, вдохновится и начнёт стремиться к высотам — ну или хотя бы к минимальной зарплате. А нет.

Познакомились мы полтора года назад, сначала он мне очень понравился. Особенно юмором и лёгкостью. Я и подумать не могла, что за этим всем скрывается обычный диванный король.

Он казался спокойным, и я по глупости приняла это за уверенность в себе. Ведь он никуда не торопится, не суетится, говорит размеренно, без лишних слов.

Я смотрела на него и думала: вот мужчина, которого жизнь не мотает из стороны в сторону. Он знает, чего хочет. Стоит на ногах твёрдо.

Господи, какая я была наивная — зла на себя не хватает!

Он никуда и никогда не торопился — это да. Только причина была совсем другая. Не внутренняя сила, а банальное нежелание двигаться вообще. Я восхищалась его умением «не напрягаться по мелочам», а он просто не напрягался ни о чём.

Лёша рядом с пашущей лошадью по имени Оля расслабился, а как только я похолодела, почуял что пахнет жареным — и сам ко мне переехал. И я, дура, дала сесть себе на голову. Вошла в его положение: мол, временные трудности у человека. Даже решила, что это знак судьбы.

А это был знак, что гнать его надо было поганой метлой!

— Постой! — он догоняет меня у подъезда, стоит мне потянуть на себя тяжёлую дверь.

— О, хорошо, что ты тут.

— Простила, да? Я так и знал, что ты у меня отходчивая, — лыбится чмо педальное.

— Ключи, — протягиваю ладонь. — Сейчас же.

— Я не… — он туго сглатывает. — Мне идти некуда, — понижает голос до шёпота, выдавливая из себя стыд. — Я без денег, ты же знаешь…

И смотрит на меня как кот из Шрека.

— Знаю. Ключи верни. Шмотки заберёшь за дверью завтра утром — и чтобы я тебя больше не видела.

— Ты не можешь вот так взять и растоптать нашу любовь, — он шарит по карманам куртки. — У нас же всё к свадьбе шло.

— На которую я должна была взять кредит, да? — выхватываю у него из потной лапы ключи и захожу в подъезд.

— Много кто женится в кредит. Оля! Ну не бросай ты меня на произвол судьбы, мало ли что со мной случится? Оля! А вдруг меня изобьют? — тарабанит он в закрытую дверь, а я уже поднимаюсь по лестнице на третий этаж.

Ноги от пережитого всё-таки подрагивают, как бы я ни бравировала. Злюсь на себя — ведь такое ничтожество не заслуживает ни моей дрожи, ни даже слезинки!