Разорвать оковы I

Часть 1. Глава 8. Огненные лепёшки

Уставший после тяжелого дня, Эль, как обычно, набил живот стряпнёй Лейлы, поднялся на второй этаж и вошёл в комнату. Скинув с себя всю лишнюю одежду, он почти без сил завалился на постель. Тонкая ткань приятно холодила кожу — эльфийка успела сменить бельё на свежее, выглаженное и накрахмаленное. Эль уловил лёгкий аромат чистоты и почувствовал странное, непривычное тепло: никто прежде не заботился о нём с такой внимательностью. В груди шевельнулась благодарность, которую он не знал, как выразить, и юный принц позволил себе просто расслабиться и насладиться этой заботой.

Сон обрушился стремительно. Тревоги и усталость растворились в небытии, и вскоре Эль ощутил, как проваливается в бездонную тьму. Его тело стало невесомым, за спиной, будто из чистой магии, выросли крылья, и он начал парить в пустоте. Ни неба, ни земли — только бескрайний мрак, в котором он зависал, словно искра света.

И вдруг пространство разрезала ослепительная вспышка. Она не жгла глаза, напротив — манила своей чистотой. Вслед за ней разнёсся голос — торжественный, но полный мягкости, от которой в груди защемило:

— ЭльД’Аборд… сын мой…

Эль оцепенел. Из сияния вынырнула фигура, силуэт которой постепенно складывался из туманных очертаний. Лицо оставалось смутным, будто скрытым за прозрачной вуалью, но рога, длинные и изящные, были до боли знакомы. Такие же были и у него самого.

Принц невольно сделал шаг назад, чувствуя, как дыхание сбивается.

— Кто… ты? — прошептал он, но в сердце уже теплилось догадкой: он смотрел на того, кого никогда не знал, но чьё присутствие чувствовал в крови с рождения.

Внезапно, вместе с появлением силуэта, откуда-то из глубины тьмы раздалась песня — нежная, тянущаяся колыбельная. Голос женщины был мягок, словно бархат, и звучал так близко, будто касался самого сердца. В легкой дымке показалась она сама — темноволосая, с рогами, закрученными по бокам в спираль. На руках она держала младенца, прижимала к груди и, плавно покачиваясь, убаюкивала его, будто защищая от любого зла.

Эль замер, словно пронзённый невидимой стрелой. Он не узнавал её лица, оно было чужим, но голос… Этот голос тронул самую глубину его памяти. Он слышал эту песню раньше, когда-то давно. И пусть он не понимал, откуда, сердце отозвалось острой болью.

— Сын мой… — вновь прогремел властный мужской голос, и фигура перед ним стала яснее.

Эля бросило в жар изнутри, а по коже побежал холодный озноб. Мысли его спутались, сердце колотилось всё быстрее.

Неожиданно мимо пронеслись два демона - мальчик и девочка. Их рога были закручены так же, как у женщины.. Следом, с важной и уверенной походкой, прошёл подросток. Его рога были прямые, вытянутые назад, такие же, как у того, кто назвал Эля сыном. В его взгляде горела гордость и дерзость, как у наследника, привыкшего идти вперёд и брать от жизни всё.

Эль почувствовал, что в груди его сжалась пустота. Знакомые образы, чужие и родные одновременно, мелькали перед ним, как отголоски прошлого. Он не понимал — это было видение, воспоминание или пророчество?

Он хотел закричать, спросить, кто они, но губы не слушались. Мир вокруг снова начал колебаться, как зыбкая поверхность воды, и голоса смешались в хор, где женская колыбельная переплеталась с мужским повелительным тоном, заглушая друг друга.

Все образы, только что живые и зримые, вдруг закружились вокруг него в неистовом вихре. Женщина с младенцем, строгий силуэт, подросток, дети — всё смешалось в сплошной поток света и теней. Лики и фигуры теряли очертания, пока окончательно не рассыпались в ничто.

Эль ощутил, как его крылья разлетелись в клочья, будто сделанные из хрупкого стекла. Рывком он сорвался вниз. Здесь не существовало ни дна, ни верха, но тело отчётливо знало: его тянет куда-то в бездну. Падение было сначала мягким, почти парящим, но с каждой секундой тяжесть усиливалась, словно невидимые цепи не давали вырваться обратно в свет. Он ускорялся всё больше, и мрак поглощал его.

И тут, среди пустоты, вспыхнуло новое сияние. Высоко над ним появилось нечто — очертание пяти огромных рук, раскинувшихся над бездной, словно свод небес. На каждой поблёскивали золотые звёзды, складывающиеся в символы, и Эль с ужасом и благоговением узнал знакомый рисунок. Это была та самая метка, что он носил на своей руке.

Сердце бешено забилось. Желая убедиться, он опустил взгляд на собственную ладонь — и замер. Вокруг его руки бурлила магическая энергия, плотная, словно жидкий свет, и она всё стремительнее вырывалась наружу. Сила нарастала, не слушаясь хозяина, готовая вот-вот разорвать его изнутри.

Эль отчаянно пытался удержать её, собрать, запереть в себе, но пальцы дрожали, дыхание сбивалось. Сила не подчинялась.

И тогда всё вокруг озарила новая, ослепительная вспышка. Она не оставила ни теней, ни пустоты — лишь белое сияние, которое полностью поглотило его.

Эль с криком подорвался на кровати, весь в холодном поту. Сердце бешено колотилось, дыхание никак не приходило в норму. Он метнул растерянный взгляд к окну, где в ночи спокойно мерцали звёзды. Их свет казался чужим, равнодушным к его страху. Принц обнял колени и уткнулся в них лицом, стараясь спрятаться от гнетущих образов сна.

Тишину прорезал резкий топот. Кто-то стремительно поднимался по лестнице, и уже через несколько мгновений дверь распахнулась. В комнату ворвались Лейла и Меридиас с оружием в руках, настороженные, готовые к бою.