Разреши нам случиться

Пролог

Степан

- Пап, я конечно, ни на что не намекаю, но… тебе не кажется, что незамужних дам, на один квадратный метр, ваших пятнадцати соток, было сегодня как-то многовато? – я смотрел на отца с прищуром, приподняв одну бровь, он ответил мне тем же. Это наше семейное, ещё от деда.

- Ты меня в чём-то подозреваешь? – спокойно парировал отец.

- Нет, но вкрались некоторые сомнения. – мы смотрели друг на друга выжидающе, не отводя взгляд. Сейчас это борьба за правду, кто не прав тот, сдатся первым. И когда во мне уже стало расти чувство вины за такие подозрения на отца, тот сдался.

- Это всё твоя мать, - облегчённо вздохнув, отвёл взгляд, - а я говорил, что это заведомо провальный план, но нет же, она заладила, «А как по-другому, он у нас так вообще не женится». Старею. – закончил отец и опустился в своё кресло. Да, отец постарел, но не сдал. В нём ещё виднелась военная выправка, несмотря на возраст. Лишь матери удавалась всё лучше им вертеть и манипулировать.

- Что, совсем всё плохо. - не знаю, зачем я задал этот вопрос, хотя знал на него ответ. Мама часто, украдкой всхлипывая в телефон, говорила, что очень хочет внуков, что зря пошла на пенсию, что от меня не дождёшься.

- А сам как думаешь, - и опять этот тяжёлый взгляд. Я отвожу глаза, знаю, что не прав, уехал после армии и бросил родителей одних, а они не молодеют. Хотя отец никогда меня в этом не попрекал, позволяя строить свою жизнь самому.

- Я планирую перебраться в Сочи, не планировал говорить, пока не получится, но, как видимо, придётся.

- Слава Господу, - он даже руками всплеснул, - всё поближе, может, чаще приезжать будешь.

- Пока налажу дела, точно нет, - сразу оговорил свою позицию, - на это, не меньше года уйдёт. Но это всё что я могу вам пообещать, женитьбы и внуков от меня не требовать.

- Ты это матери скажи, - усмехнулся он.

- Мне только тридцать четыре, может, к сорока усыновлю какого-нибудь мальчишку, тогда и будет вам внук.

- Хочешь рассмешить бога. - возразил отец, а потом, подумав, добавил. - Может, уже бегает, где твой мальчишка, а ты и в ус не дуешь. – я тоже задумался, а могло ли такое быть, чтобы где-то без меня рос мой ребёнок, шумный мальчуган или стеснительная девчушка, да нет. Вроде нет. Нет же.

- Судя по твоему лицу, вероятность не исключена. - опять усмехнулся он, а потом ещё немного подумав добавил. – Я хочу тебе кое-что рассказать, мать, конечно, будет против, но в силу схожести наших характеров и привычек, я считаю, тебе это нужно знать, я бы даже сказал, необходимо. – тяжело вздохнув, отец начал. – Ты знаешь, как мы с матерью познакомились?

- Да, - уверенно ответил я, - вы служили в одной части, она была красивая, эффектная, яркая, ты долго за ней ухаживал, долго добивался, она была непреступна. Но вот вы вместе тридцать пять лет. – в принципе на годовщину их свадьбы я сюда и приехал.

- Когда я впервые увидел Веру, она напоминала солнечного зайчика, беззаботная, светящаяся детской радостью и непосредственностью. Её совсем не заботило что в свои, тогда, двадцать три года, она выглядела на лет семнадцать, по сути, была ещё девочкой. Наш роман быстро закрутился, не прошла и неделя, как она осталась у меня ночевать, хозяйничала у меня в квартире, чем забавляла меня. – отец тяжело сглотнул. - Я не был у неё первым, а она не была у меня единственной, но происходящее между нами, было для меня комфортно. А через два месяца таких недоотношений, как я считал, Вера, с радостью, заявила мне, что беременна, и во всю строила планы, на нашу свадьбу и возможность претендовать на квартиру побольше. А вот мои планы от её кардинально отличались, мне было всего двадцать девять, я был ещё молод, я так считал. Поэтому, откровенно и честно заявил ей, что жениться по залёту не планирую, да и вообще не планирую в ближайшем будущем, и я предложил ей, самое оптимальное для нас тогда решение, аборт. – я вскинул голову, и посмотрел отцу в глаза, он опустил взгляд и растёр пальцами веки, - Поступок так себе я знаю, и Вера была права, влепив мне пощёчину. Она молча собрала свои немногочисленные вещи, и молча покинула мою квартиру. Через месяц пришёл приказ о моём переводе, и тогда я пошёл к Вере попрощаться. Сказать, что, если она всё же надумала рожать, пусть смело подаёт на алименты, я признаю ребенка, и постараюсь как-то, но участвовать в его жизни. – отец снова замолчал, я видел, как нелегко ему даётся этот рассказ, а сам недоумевал, так как отец всегда говорил, что беременность мамы была его самой большой радостью. - В следующий раз мы встретились лишь через четыре года, четыре года, - повторил он, а я даже открыл рот, чтобы спросить как так, ведь есть же фотографии из роддома, но папа поднял руку, призывая меня к молчанию, и прося дослушать, - меня в очередной раз перевели по службе с повышением, и я попал в часть, где работала твоя мама. Она изменилась, очень сильно изменилась, больше не было этой смешливой девчонки, моя маленькая Вера, стала, злобной стервой, сводившей с ума весь гарнизон. Все хотели её, но никто не мог получить. Меня она встретила отрешённо и холодно, не замечала целый месяц, а я вдруг понял, как сильно скучал по той, моей Вере, по милой девочке, с солнечными зайчиками в глазах. И, в конце концов, не выдержав больше такого игнорирования, я вломился к ней в кабинет, и сказал, что ей совсем не идет подобное поведение, спросил, куда она дела маленькую девочку Веру. На что она громко расхохоталась, а закончила смеяться, со злостью и со слезами на глазах, заявила, что это я сделал, что это творение моих рук, что маленькая девочка Вера умерла, вместе с Любовью. Умерла, когда крошечный человечек, пытался родиться на двадцать седьмой неделе беременности и не перенёс осложнений после родов. Умерла, когда знакомый капитан из части вёз её, маленькую девочку Веру, с крошечным гробиком на заднем сиденье, в котором лежало бездыханное тельце, маленькой девочки Любы. Это я циник и эгоист, оставил её беременной, под насмешки всей военной части, её нервозное состояние привело к нервному срыву, а тот к преждевременным родам, в которых умерла наша дочь. – я смотрел на отца, большими глазами, я знал, что он в молодости любил гульнуть, и резонно думал, что именно это стало их с мамой размолвкой, но такое. Я силился что-то сказать ему, и даже открыл рот, но отца как будто не было со мной сейчас, мне казалось он снова там, в той медсанчасти, где ему сообщают о смерти его ребёнка, где он теряет Веру, Любовь, а с ними и надежду. Мы просидели так в полной тишине, не менее десяти минут. И только после этого отец продолжил.