Разреши тебя любить

Глава 1

Праздники. Когда-то я их обожала. Всю эту сладкую, немного безумную предпраздничную суету. Я любила это щемящее ожидание чуда, которое, казалось, вот-вот постучится в дверь. Теперь же праздники превратились в театральную постановку, на которую я купила билет по ошибке. Я сижу в зрительном зале, вижу декорации, слышу музыку, но не чувствую ничего, кроме легкого недоумения: почему все вокруг так искренне плачут и смеются? Я здесь случайная гостья, забывшая текст своей роли.

Даже сегодня. Даже свадьба лучшей — и, по сути, единственной — подруги не могла пробить эту броню из привычной, выматывающей грусти и глухого раздражения на саму себя за эту грусть.

Даша была прекрасна. Это слово, заезженное до дыр, вдруг обрело свой первозданный смысл. В своем скромном, но безупречно сидящем платье, с глазами, которые излучали столько счастья, что на них, как на солнце, было больно смотреть. Она заслужила это своё «долго и счастливо». Выстрадала, вытерпела, выстояла. Я знала каждый из этих этапов, потому что проходила их рядом с ней.

— Королёв тебя не заслужил, — говорю, растягивая губы в улыбке и поправляя ей фату. Тончайший тюль, словно живой, упрямо выбивался из-под шпилек, норовя упасть на глаза.

— Ты мне это повторяешь каждый раз, — отзывается она тихо, не отрывая завороженного взгляда от своего отражения в зеркале. Она смотрела на себя так, будто проверяла, не мираж ли это, не сон ли. Будто боялась проснуться в своей старой комнате в нашей общей квартире.

— Ты ведь знаешь, что это просто шутки такие, да? — говорю, чтобы она не вздумала расстраиваться в самый важный день.

Я наливаю в два высоких бокала шампанское. Пузырьки весело, взлетают к краям, лопаясь с тихим шипением. Свой бокал я осушила почти залпом, даже не почувствовав вкуса, ощутив лишь холодную, щиплющую игристость в горле и пустоту в желудке. Её бокал так и остался стоять нетронутым на туалетном столике, рядом с рассыпанной пудрой и забытой помадой.

Дочка у бабушки с дедом. На прощание они наказали мне «отрываться» за всех нас. Легко сказать. Отрываться, когда внутри зияет пустота размером с черную дыру. Единственным подарком судьбы за последний месяц стало то, что Королёв устроил Дашкиного сына — а за компанию и мою Динку — в тот самый престижный детский сад. Теперь я могла работать без перебоев, но и платить за нашу общую с Дашкой квартиру приходилось в одиночку. Подруга съехала к своему ненаглядному, оставив после себя не просто пустующую комнату, а гулкое эхо нашего общего прошлого. Мне всё еще казалось, что вот сейчас из-за угла выглянет она с двумя кружками чая и скажет: «Ну, давай, рассказывай». Но угол был пуст. Динка оставалась единственным светом в этой внезапно наступившей, гулкой тишине.

— Ну что, пошли? — спрашиваю, с усилием возвращая себя в реальность и кивая на часы. — Твой заждался уже, наверное, нервничает.

— Я так волнуюсь, — выдыхает она еле слышно, и в следующую секунду внезапно сжимает мою ладонь так крепко, что я чувствую, как хрустят мои собственные кости. В её глазах плещется настоящая, почти детская паника.

— Дыши глубже, детка. — Я накрываю её руку своей, чувствуя, как дрожат её тонкие пальцы. — Всё будет хорошо. Там, за этими дверями, тебя ждёт твой прекрасный принц.

— Скорее, король, — хихикает она сквозь слезы.

Успокоив подругу — или просто сделав вид, потому что успокоить её сейчас мог только один человек, — мы вышли.

Выездная регистрация под шикарной, живой аркой, сплошь усыпанной кремовыми розами. Красивый зал, утопающий в гирляндах и мягком, теплом свете. Нарядные, улыбающиеся люди, чьи лица сливались в одно радостное пятно. Дашуля долго переживала, что её мать и не приедет. Но сейчас, идя по усыпанной лепестками дорожке к своему мужчине, она сияла так, что затмевала все хрустальные люстры банкетного зала. А он смотрел на неё так, словно в этом зале, да и во всем мире, больше никого и ничего не существовало. Только она.

Сердце сжалось от щемящей нежности и умиления. Я действительно, до последней клеточки, искренне радовалась за неё. Но там, глубоко внутри, в самых темных и тщательно запираемых на тяжелые амбарные замки уголках души, что-то болезненно шевельнулось. Старая, тупая, но от этого не менее острая боль. От осознания, что моей сказке сбыться не суждено. Что мой «принц» не ждал меня за дверью, не смотрел на меня так, будто я — центр вселенной. Он просто ушел. Не оглянувшись. Или это я перестала оглядываться? Я уже не помнила.

Влюбленные обменялись клятвами, которые заставили прослезиться даже сурового отца Королёва, надели друг другу кольца и слились в долгом, сладком поцелуе под оглушительные аплодисменты. Праздник начался.

Я, загнав все лишние, недостойные, горькие мысли в самый дальний угол сознания, включила режим «идеальной подруги». Автоматически, как робот. Веселилась, громко смеялась шуткам, которые не слышала, подтанцовывала, подпевала. Гостей было под человек сто, и это — говорили — был урезанный список. Я помнила, как Дашка долго, отчаянно бегала от своего «короля». Как он ухаживал за ней упорно, настырно, красиво, доказывая, что достоин и её, и их сына. Сломил её сопротивление лишь после знакомства с родителями. Те, узнав, что их великовозрастный сынуля наконец-то решил остепениться да ещё и с готовым внуком, пришли в такой неописуемый восторг, что социальное положение невесты их волновало в самую последнюю очередь. Им был нужен внук и счастливый, успокоившийся сын.

Веселье, конкурсы, тосты, звон бокалов — всё смешалось в яркий, пёстрый, шумный вихрь. И в этом вихре я, как одержимая, пыталась уворачиваться от одного человека. Мне это удавалось на удивление успешно. До сегодняшнего дня.

Я была свято уверена, что Королёв давно не общается с той старой компанией, но, как выяснилось, жестоко ошиблась. Увидев Стрельцова месяц назад в кафе на совместном обеде с Дашкой, я тогда просто сбежала, не дожидаясь, пока он поднимет голову и заметит меня.

Но на свадьбе прятаться было бессмысленно. Проблематично и унизительно. Не он же, в конце концов, виноват в моей слабости. Это я не смогла забыть. Не смогла отпустить. А он, вероятно, даже не помнил моего имени.