Разрушая границы

1

«Дорогие подписчики, на сегодня есть свободный "Черничный бархат" с нежнейшим крем-чизом и конфи из черники! Украшен свежими ягодами и шоколадными полусферами! Доставка по городу курьером».

Дописав пост, я ставлю торт на подставочку и фотографирую. Ну красота, загляденье, просто глаз не оторвать. Я долго училась по видео, и, как вспомню, сколько перевела сливок и творожного сыра, аж плакать хочется. Сколько слез пролито над упавшими бисквитами, а лопнувшие — вообще моя боль.

Но сейчас у меня с заказами пусть не густо, но пару тортов и наборов капкейков я продаю в неделю, плюс начала вести свой канал: и подписчики прибавляются, и заказы оттуда идут.

Я осталась одна в восемнадцать, без крыши над головой и средств к существованию, и, если бы не многочисленные знакомые бабули и деда, я даже не знаю, чтобы делала.

Шутка судьбы, но из квартиры меня выгнала собственная мать. Когда дед с бабушкой умерли, она пришла и, помахав дарственной, просто выгнала меня и переехала туда со своим мужем и их общими пятью детьми. В двушку сорок пять квадратов.

Не все было гладко с квартирой, в которой я сейчас живу, но меня приютила лучшая подруга моей бабушки, женщина с очень тяжелым характером и не менее тяжелой судьбой. Уговор был простой: я помогаю ей во всем без нытья и попыток пожалеть, а она дарит мне квартиру.

Два года мы прожили вместе, и я прошла за это время многое, но сейчас мне её очень не хватает. Ведь она была мудрой женщиной, и её привычка цитировать Раневскую глубоко запала мне в душу.

«Есть такие люди, к которым просто хочется подойти и поинтересоваться, сложно ли без мозгов жить».

Так она отзывалась о моем первом парне, и по итогу мы с ним долго не провстречались. Как говорится, пути разошлись: мне — в светлое будущее, ему — лечить венерические заболевания. Возможно, ампутацией.

Наделав фото и выложив их на свой канал, я взяла торт, как вдруг раздался звонок в дверь. Нахмурившись, возвращаю торт на подставку и иду к двери. Гостей я сегодня не ждала и поэтому, увидев участкового, очень удивилась.

Открыв дверь, застываю на пороге, видя, что он не один, а с каким-то странным мужиком, выше его головы на три, а то и четыре, и шире вдвое. Это где таких выводят-то? Огромный, угрюмый, взгляд злющий. Зыркает на меня из-под капюшона толстовки и ручищами сумку спортивную сжимает. Алексей, похоже, друзей выбирает себе исходя из комплексов. Или это его телохранитель?

Алексея Леонидовича у нас уважали, но не боялись совершенно. Маленький, щупленький участковый был человеком понимающим, справедливым, но, к сожалению, очень мягким. Ну кто будет пытаться остановить пьяную драку мужа и жены криками: «Уважаемые, не деритесь!» — и бить их папкой с документами? Повезло хоть, они ему один зуб выбили, а не все.

— Анечка, добрый день! — приветливо заговорил участковый, смотря на меня.

— Здравствуйте, Алексей Леонидович, что-то случилось? Опять бабуля с первого этажа вас уверяет, что я не сахарной пудрой медовик посыпала? — улыбнувшись, я смотрю, как мужик за спиной участкового усмехнулся, глядя на меня, и поднял широкую бровь.

— Ой нет, тут дело одно есть… помощь твоя нужна.

— Какая? — хмуро уточняю. Где я, и помощь участковому? Я разнимать пару дебоширов ему в помощь не пойду. У тёти Тамары рука тяжелая, а стоматология для меня дорого.

— Можно мы войдем? — нервно спрашивает участковый, оглядываясь на спутника.

Смотрю на бугая, и становится страшно: а вдруг он держит участкового в заложниках, и стоит им войти, как меня скрутят, а участковый вылетит в окно или вообще, чего похуже. Мужик этот мне не нравится, уж больно морда бандитская у него и габариты.

— Нет, говорите тут. Я вас сейчас пущу и всё, пиши пропало. В глазах всех соседей опорочена моя девичья честь. Говорите, что хотели, — складывая руки на груди, произношу я и, опираясь о косяк, блокирую вход в свою квартиру.

— Тут дело такое, в общем, — участковый поворачивается к мужчине и указывает на него рукой. — Это Демьян Королёв, и нам нужно, чтобы ты приютила его. Он у нас на особом счету, и его прикрепили ко мне, я, в общем...

— Нет, — отрезаю резко. Уголовника? Мне?! Серьёзно? Ага, сейчас, пусть к себе его забирает и живет с ним.

— Ань, нам некуда больше его, он должен быть под присмотром и проблем не доставит! Правда, Демьян? — участковый с надеждой смотрит на мужчину, а он...

Этот Алабай поворачивает на меня свою голову и снисходительно растягивает губы в усмешке. Желание захлопнуть перед ними дверь пересиливает воспитание, и я отхожу на шаг, берясь за ручку. Все-го-хо-ро-ше-го.

— Анечка, золотко, ты последняя надежда! — кидается мне наперерез участковый.

— Алексей Леонидович, вы шутите? Я у себя в квартире не буду прятать уголовника! — хмуро говорю, дергая дверь.

— Ань, я по-человечески прошу у тебя помощи, да и он не уголовник… — навалившись на дверь, участковый упорствует, не давая её закрыть.

— Ты меня за дуру не держи, мне не десять лет, и я по его роже вижу, что он опасен! — рявкаю на участкового, за спиной которого стоит двухметровая детина с выражением лица настолько страшным, что я невольно отхожу. И проныра-участковый тут же проскальзывает в мою квартиру, думая, что я поменяла мнение.

— Не трясись, цыпа. Меня плоские малолетки не интересуют, — хмыкает этот уголовник и заходит в мою квартиру.

Да вы издеваетесь надо мной, что ли? Эти двое, не обращая внимания на мой обалдевший взгляд, чапают на кухню.

— Анечка, ну какая красота! Растешь-растешь, это на заказ или себе? — интересуется участковый, смотря на торт.

— На свободную продажу, — буркаю, садясь за стол.

Алабай скидывает спортивную сумку с плеч и стягивает капюшон толстовки с головы, проводя лапищей по коротко остриженным темным волосам.

— О, а с чем? — интересуется участковый, уже облизываясь.

— С черникой. Зубы мне не заговаривай, Алексей, — хмуро отвечаю и, подхватив торт, встаю и уношу его в холодильник.