Разсвѣтъ надъ Петербургомъ

Гл 3 Друг

1907 год

Вернувшись домой Александр Афанасьевич подошел к книжной полке в гостиной и, взяв небольшой томик Некрасова «Кому на Руси жить хорошо», сел в свое излюбленное кресло «Бержер», купленное полгода назад. Два таких одинаковых кресла начала 18 века были приобретены им на одном из мебельных аукционов и, если верить организаторам, то некогда они принадлежали французским Бурбонам. Из чего Александр Афанасьевич сделал вывод, что семейство, хоть и королевских кровей, но по факту, жутко прижимистое, если довело кресла до такого состояния, что на них совершенно невозможно было сидеть. Потратив немалую сумму денег на их приобретение, ему пришлось выложить еще примерно такую же на реставрацию. Правда, пока он решил восстановить лишь одно, а второе спрятал в надежном месте от греха подальше. И вот теперь, когда кресло наконец-то привезли в его просторную гостиную Александр Афанасьевич мог считать себя полноправным членом семейства Бурбонов.

Кстати, томик Некрасова в отличие от кресел ему достался совершенное бесплатно, был подарен на одном из литературных вечеров Зинаиды Гиппиус по случаю тридцатой годовщины смерти поэта. Получить нечто бесплатное в наше время — дорогого стоит, поэтому этот подарок всегда стоял у него на самом видном месте. Открыв книгу, он окинул взглядом портрет великого автора, который был размещен на первой странице и тут же усмехнулся. «Внешность обманчива» — подумал он, разглядывая лицо добропорядочного писателя. Ведь Александр Афанасьевич был очень любопытным человеком и его любопытство проявлялось во всем, его интересовали люди, их судьбы, действия и мотивы. А вот личность Некрасова была для него крайне противоречивой. Талантливый поэт, классик русской литературы, получивший свою популярность в Российской Империи, писал книги, которые изрядно пошатнули репутацию Империи. При этом сам Некрасов благочестивостью не отличался, долгое время жил с замужней женщиной в одной квартире с ее супругом, которая родила Некрасову двоих детей, умерших в раннем возрасте. Что сказать, тройственные союзы и по сей день модны среди современной просвещенной интеллигенции, а под старость лет он, кстати, выбрал себе в подруги девушку из «заведения», на которой позже и женился. Несмотря на то, что он красочно описывал суровый быт простого русского мужика, писатель тем не менее питал огромную страсть к предметам роскоши и карточным играм, которые позволили ему сколотить немалое состояние. А ведь если посудить, то обыгрывал он игроков исключительно из высшего общества, которые были постоянными посетителями Английского клуба, в том числе императорских сановников. Если бы Некрасов успел полностью дописать свою поэму «Кому на Руси жить хорошо», то скорей всего самым счастливым человеком, по его мнению, стал бы пьяница из кабака, хотя по сути сам автор вел весьма зажиточный образ жизни, ни в чем себе не отказывая. Что касается журнала «Современник», некогда основанным Пушкиным и, который был выкуплен Некрасовым и Панаевым, вложивших в него огромный труд, то он был окончательно закрыт в 1866 году после того, как его обнаружили у революционера, покушавшегося на жизнь Александра 3. Слово обладает огромной силой, а посему может побудить человек совершить нечто непоправимое.

В момент внутренних раздумий в комнату вошла запыхавшаяся Агафья, на лице ее снова красовался румянец, а это означало лишь одно, кто-то из близких друзей Александра Афанасьевича явился к нему в гости:

- К вам пожаловал Петр Александрович, - с придыханием произнесла горничная, ее кудряшки снова стояли торчок, но в этот раз уже из-за смущения.

За ее спиной тут же выросла фигура импозантного молодого мужчины, обладателя пышных усов, со слегка подкрученными кончиками. Он был в элегантном сером костюме тройка и тростью из слоновой кости. Глаза его живо обежали всю комнату и сфокусировались на Александре Афанасьевиче, приютившегося в своем шикарном кресле с томиком Некрасова. Затем, передав Агафье фетровую шляпу и трость, он уселся в кресло поскромнее напротив хозяина квартиры. Мужчина этот был на вид весьма привлекательным и раскрепощенным, что подкупало многих женщин самых разных возрастных категорий. Современный щеголь, не лишенный светской любезности, ума и юмора, знающий толк в этикете и умеющий не только во время угодить выше стоящим чинам, но и преподнести себя в обществе в наилучшем свете, а красноречивый язык сделал его желанным гостем во многих домах Петербурга. В любой компании он моментально становился своим, прекрасно владея навыком — располагать к себе людей. Правда, Александра Афанасьевича больше всего подкупал его легкий нрав и вечно смеющиеся глаза, полные жизни, а точнее жаждой к жизни, которая переполняла его изнутри. Он был легок на подъем и готовый пуститься в любое приключения и авантюру, ведь в этом и состоял смысл самой «жизни» для Петра Александровича.

- Рад вас приветствовать, дорогой друг, не выпьете ли со мной чаю?

- Не откажусь, - бодро согласился молодой мужчина и, поудобнее расположившись, закинул ногу на ногу. Лицо его было совершенно спокойным, но во взгляде как обычно мелькала легкая ирония.

- Агафья, приготовь нам пару сэндвичей с ветчиной, Петр Александрович только что из Лондона вернулся, теперь, наверное, трапезничает лишь по-английски! - с сарказмом произнес он.

- Так ведь пост еще, Александр Афанасьевич, могу вам лишь гороховый кисель предложить, он у меня очень вкусным получился!

Александр Афанасьевич окинул молодого человека грустным взглядом и в оправдании пожал плечами. Перечить Агафье он не собирался, тем более, что готовила она отменно и уж если кисель с ее слов получился вкусным, значит он действительно таков.

- Ну коль пост еще, тащи свой выдающийся кисель!

- Ой, ну вы скажете тоже, - зардевшись, произнесла горничная и тотчас же метнулась на кухню.

Убедившись, что они остались наедине, Александр Афанасьевич отложил в сторону томик Некрасова и перешел к разговору.

- Только вернулись из своего путешествия и сразу же решили навестить меня? Что же у вас стряслось