Разум и чувство

Глава 18

Глава 18

         Ричарда же по возвращении ожидал сюрприз. Милисент, вознамерившись отомстить ему, а заодно и увеличить свой капитал и поправить положение в обществе подходящим замужеством, начала посещать его отца. Нежный голосок, наивный вид, который девушка напускала при нём, постоянный восторг на любое высказывание джентльмена, даже, если он нарочно говорил глупости, не обманули сэра Сворда. Первоначальное появление девушки, о которой он был не слишком высокого мнения, возмутило его. Его снобизм и надменность после демарша сына поколебались, но всё ещё оставались в его крови. И хоть он стал более демократично смотреть на положение вещей, не поменял радикально своих взглядов, оставаясь верен своим прошлым привычкам. Но спектакль, разыгранный Милисент, его позабавил. Её слёзные заверения в том, что его сын обещал на ней жениться, но теперь от чего-то тянет, сначала возмутили его, как любого благородного джентльмена. Но, поразмыслив, он вспомнил, что сам Ричард не выказывал при нём ни намёка на желание жениться на этой девушке. Более того, он досадовал, что всюду на неё натыкается в последнее время. Сына раздражало, что она мешает ему общаться со старшей сестрой. Сэр Сворд не видел особой разницы между сёстрами, считая одну занудой, а другую пустой кокеткой, но помнил негодование сына, которого преследования Милисент стали утомлять. Именно потому он и уехал из Лондона, как он говорил. Сэр Сворд, возмущённый двуличием девушки, неоднократно указывал ей на дверь. Но та в очередной раз залившись слезами, смиренно просила прощения и восторгалась его умом. Сэра Сворда заинтересовало поведение девушки, которую он знал как легкомысленную и своевольную мотовку. Он решил посмотреть, чем закончится этот, разыгрывающийся для него спектакль, тем более, что ему редко удавалось развлечься. Поэтому, решив сделать вид, что сдался, он прикинулся слабым и больным и поручал Милисент различные дела, с которыми могла бы справиться служанка или посыльный. Он удивлялся сам себе: всегда до самой малости придерживавшийся правил приличия и хорошего тона, высоко ценивший свою родовую честь и имя, некогда брезговавший даже упоминать имя чудного семейства, после фортеля сына он стал относиться к жизни немного проще, хотя многое продолжал не одобрять. Но его заинтересовало поведение девушки, а желание порезвиться за её счёт пересилило все понятия о приличиях и чести.

         Ричард приехал как раз тогда, когда Милисент, мнившая, что ей удалось так быстро завлечь глупого старичка своей молодостью, восторженностью, смирением и кротостью, уже начала намекать сэру Сворду, что неплохо было бы ему, ещё нестарому и полному сил джентльмену ввести в дом юную хозяйку. Сэр Сворд забавлялся, слушая эти вкрадчивые речи. Он прекрасно понял, чего хотела девушка, и пользовался этим вовсю. Она была у него и секретарём, и сиделкой, бегала по поручениям и ставила компрессы, читала ему скучные для неё книги, от которых у неё закрывались глаза, и слушала его брюзжание. Появляясь каждый день в его доме, она проклинала свою несчастливую судьбу, которая привела её к этому невыносимому старику, но мнила, что уже совсем скоро он, очарованный ею, на ней женится. А там, глядишь, и не заживётся долго. Главное, чтобы успел оставить завещание. Правила приличия, которые она попирала своими каждодневными походами к нему, она просто игнорировала, как и предпочитала не обращать внимания на сплетни о ней в свете, на которые отвечала только надменной гримасой или недомолвками и намёками.

         Размечтавшись, она не замечала, что хитрый пожилой джентльмен вовсе не жаждал иметь женой подобное создание, и уж тем более не спешил умирать. Он уже побывал на пороге смерти, и не стремился перешагнуть его. Для Милисент он не раскрывал кошелёк, не дарил ей безделушек, не оплачивал её туалеты или походы в театры, куда она его зазывала. Он даже ни разу не оставлял её ни на обед, ни на ужин, надменно позволяя лишь прислуживать себе. Но Милисент, ослеплённая собой и уверенная в своих чарах и ловкости, ничего этого не видела. А приехавший Ричард нашёл эту ситуацию не менее забавной, чем его отец, поражаясь глупости и недалёкости девицы и её самоуверенности и слепоте.

• Эта девица настолько глупа и самоуверенна, что не воспользоваться этим, особенно, когда она сама так навязывается, просто грех, - говорил, усмехаясь, сэр Сворд сыну.
• И вам не жаль эту глупышку? – спрашивал сын.
• Нисколько. Я её множество раз прогонял. Я ей бесчисленное количество раз говорил, что от меня она ничего не дождётся. И что? Она пропускает мои слова мимо ушей и приходит снова и снова. Хорошо. Пусть так. Или она настолько глупа, или самоуверенна. Что тоже глупо. В любом случае, то, что она не хочет слышать и понимать, питая какие-то свои дурацкие надежды, которым я не дам сбыться за мой счёт, - это не моя проблема, а её. Если ей нравится мне угождать – почему я должен от этого отказываться?

         И пожилой джентльмен отводил душу в придирках и нотациях, обрушивая на Милисент все глубины своего непростого характера. Девушка же, сжав зубы и твердя, как молитву, что скоро всё изменится, терпела и проклинала брата с сестрой, обрёкших её на такое существование.