Разум и чувство

Глава 25

Глава 25

         Подплывая к берегу, подготовившись к выходу, Джулия послала служанку смотреть, когда выйдет мистер Фолс. Ей очень не хотелось с ним сталкиваться и снова выслушивать его язвительность. Тем более, после произошедшего между ними, она просто не знала, чего ждать от подобного человека. Он вполне мог прилюдно оскорбить её, унизить или высмеять, а она бы не стала этого терпеть. И всё бы закончилось не слишком хорошо для отношения к ней окружающих. Ведь, пробыв на корабле всего ничего, из-за этого человека она уже заслужила репутацию вздорной, упрямой, скандальной женщины, которая суёт свой нос куда не следует. Что бы ни говорила Мери, но и Джулия была не глухой и не слепой, чтобы не слышать и не видеть, как изменилось отношение к ней этой небольшой группки пассажиров за столь короткое время.

          Мистер Фолс сошёл одним из первых в полном одиночестве, торопясь и, как заметила Мери, слегка прихрамывая. Последнее доставило Джулии чувство удовлетворения. Теперь она надеялась, что они будут общаться исключительно на расстоянии и по вопросам совместных дел. Но ещё было бы лучше не общаться вовсе, ни по каким делам.

         Однако в порту её настроение омрачилось: на её вопросы о поездке в Париж водители дилижансов её хором отговаривали, ссылаясь на нездоровую обстановку и восставшую национальную гвардию. Золото, предлагаемое ею, зажигало алчностью их глаза. Но благоразумие и желание жить останавливало их.

• Если в вас заподозрят шпионов – хоть версальцев, хоть федералистов – вас расстреляют, как два месяца назад Клемента Тома и Леконта. И не посмотрят, что вы дамы, - заявил Джулии и её служанке почтовый служащий.
• Но ведь эти господа были генералами и командующими национальной гвардии, - возразила Джулия. – А генерал Леконт вообще отдал приказ стрелять в безоружных людей. Мы же к войскам не имеем отношения. Мы гражданские.
• Но Клемент Тома вообще был ни при чём, - в свою очередь возразил служащий, с подозрением глядя на Джулию. – Он уже к тому времени не командовал.

         Служащий помолчал, оглядывая дам.

• Да и, при всём уважении, мадемуазель, уж очень вы много знаете для приезжей англичанки. Уже одно это может возбудить подозрения.
• Мой брат ведёт дела с вашими банкирами. И он должен знать, что к чему, иначе прогорит. А я спрашиваю у него, - прямо глядя в глаза служащему, ответила Джулия.
• И зачем вам вникать в политику? Неженского ума это дело.
• Но всё время рассуждать о платьях или бантах, о прыщах на лице соседей или пудинге хозяйки приёма – это так скучно. В мире происходит столько интересного, к чему мужчины прикладывают руку, а женщины даже не могут просто этим интересоваться?
• А что тут интересного? Война – это не прогулки в парке.
• Но разве это настоящая война? Да и не собираемся мы принимать участие в сражениях. Мне просто надо попасть в Париж, - теряя терпение, но всё ещё сохраняя на лице любезное выражение, говорила Джулия.
• Не хочу брать ответственность за вас, если с вами что-то случится в дороге. Моя совесть не выдержит подобной ноши, - вещал он. Джулия со вздохом прибавила ещё несколько кредитных билетов. - Ладно, дамы. Хотите лезть к чёрту в пекло – дело ваше, - махнул рукой служащий. -  Уж зачем вам это надобно – ума не приложу, - заявил он. – Благодарение Тейссу, почта у нас работает, как часы. Чего не скажешь о Риго и его полиции. Говорят, Совет коммуны издал какой-то декрет, чтобы все граждане от семнадцати до сорока обязательно служили в национальной гвардии. Но в Париже наплевали на полицию, и у федералистов в гвардии людей не прибавилось. Держитесь за ваши кошельки, пока будете ехать по Франции. Будут у вас места в почтовом дилижансе. С несколькими остановками до Парижа вы доберётесь. А там уж – храни вас бог. Потом расскажете, кто и чего там опять не поделили. Париж от немцев спасать надо, а они между собой грызутся…

         И, проделав необходимые формальности, он проводил их к дилижансу, на ходу сетуя на жестокий мир, неблагодарных соотечественников и сумасшедших леди, готовых лезть в пекло непонятно для чего.

         Однако через день его ждало новое потрясение: миловидный светловолосый запыхавшийся англичанин со слугой тоже спрашивал место до Парижа. В полном удивлении почтовый служащий начал было рассказывать ему про ситуацию во Франции вообще и в Париже в частности. Но, не дослушав душераздирающую историю о двух расстрелянных генералах, курьёзных перипетиях парижского форта Мон-Валерьян, пушках на Монмартре и нейтральных северных и восточных фортах, бывших в руках Бисмарка, молодой англичанин его перебил вопросом о своей соотечественнице, которая могла приплыть днём раньше, сопровождаемая служанкой.

• Да, сударь, - ответствовал служащий, косясь на ассигнацию в руках странного англичанина. – Была здесь молодая мадемуазель. Весьма решительная дама. И что подозрительно, в курсе наших французских дел.
• Её брат деловой человек, - нетерпеливо наугад бросил Ричард. Служащий кивнул: дама ответила так же. Ричард перевёл дух: он не был уверен, что могла сказать Джулия.

         Успокоившись на счёт благополучного окончания плавания и присутствия девушки на континенте, Ричард уже более спокойно слушал разглагольствования словоохотливого служащего. Однако по мере продвижения повествования его потихоньку охватывала паника: судя по всему, в Париже всё идёт к новой революции. А это совершенно не подходит благородной девушке: бог знает, как всё повернётся. Смерть уже не была абстракцией, а вполне реальной возможностью. С островов события во Франции виделись более спокойнее. Нужно любыми средствами догнать эту неугомонную девицу и не дать ей въехать в осаждённый Париж. Чёрт с ними, с убытками! Если преисполненная ответственности и обязательности она попадёт под пулю, ей деньги точно не понадобятся. В своём беспокойстве Ричард забывал, что от Джулии зависели не только деньги и банкиры, их ссужавшие или на ней зарабатывавшие, но и люди: те, кто работал на её заводах, те, с которыми она заключала контракты, те, которым она поставляла каменный уголь, железную руду, медь, свинец, цинк, для которых разведывала месторождения каменной соли, олова, держатели акций её предприятий, некоторые из которых жили исключительно на дивиденды с этих ценных бумаг. Да и её родные, в конце концов. Стараясь не терять головы от беспокойства, он потребовал почтовых лошадей, и пока их ждал, наскоро пробежал глазами свежие газеты. То, что он прочёл в них, не доставило ему успокоения и, понукая ворчащего слугу, он галопом кинулся догонять неспешно ехавший дилижанс, опередивший его, однако, на несколько часов.

• Всегда говорил, что англичане сумасшедшие, - бормотал служащий, пересчитывая ассигнации. – Чёртовы иностранцы. Чтоб вам пусто было…