Разум и чувство

Глава 59

Глава 59

          К отчаянию мистера Клейсорна, Джулия весьма скоро пришла в себя. Ричард набрался сил тоже весьма быстро, видя проявляющийся аппетит Джулии и зарождавшийся румянец на её щеках.

          Наблюдая за попытками мистера Клейсорна затягивать визиты в её дом, его нежелание расставаться с заболевшей четой, а также слыша постоянно новые причины, по которым им нужна его помощь, Джулия весьма тактично и ненавязчиво сделала его своим семейным врачом, чему особенно была рада сеньора Баттон, чья непоседливая дочь доставляла хлопоты своими синяками и ссадинами даме, которая была в очередной раз беременна. Артур с надеждой ожидал мальчика, который, когда вырастет, смог бы защитить честь своей излишне резвой сестры.

          Миссис Кавальо также была весьма довольна положением дел – она не так давно родила тихую и серьёзную вторую девочку и теперь приходила в себя от ставших для неё тяжёлыми родов. Сеньор Кавальо, мечтавший о большой семье, весьма тревожился о хрупком здоровье своей жены. И решение Джулии оценил весьма высоко, сдержанно поблагодарив её. Однако, проявившиеся вскоре признаки новой беременности его жены сами за себя сказали о врачебном опыте мистера Клейсорна, смогшем так быстро восстановить хрупкое здоровье миссис Кавальо. Наблюдаемая им со всей его преданностью своему делу, она чувствовала себя не в пример лучше, чем в предыдущий раз, с надеждой мечтая о сыне, которого жаждала подарить суровому мужчине, который преображался в обществе жены и двух маленьких дочерей в весьма трогательного и ласкового отца семейства. Удивительно, но он вовсе не был недоволен тем, что у него пока рождаются одни дочери – странное поведение для мужчины, который обязан ждать сына как продолжателя рода. Он не чаял в них души. Единственное, что его беспокоило – это здоровье его обожаемой жены.

          Прознав про финт в карьере мужа, миссис Клейсорн стала спокойнее и менее капризна. Из чего можно сделать вывод, что её истеричность и требовательность проистекали от неуверенности в положении мужа и собственном будущем.

          Оправившись, Джулия со свойственной ей проснувшейся энергией взялась восстанавливать свои дела. Те, кто её похоронил, были застигнуты врасплох её деловой активностью, чем она не преминула воспользоваться. И как результат, акции предприятий её брата понемногу начали отвоёвывать свои прежние позиции. Брешь, пробитая бездарным управлением Дональда Авида и как следствие катастрофа в Уоркинге, не давала надежд на быстрое восстановление прежнего положения дел. Но хоть состояние её брата и не вернулось к прежней сумме, нищета не грозила не только им, но и их детям. Дивиденды, получаемые ими, не позволяли роскошествовать, что, впрочем, им было не нужно, но поддерживали относительно респектабельный образ жизни, чтобы не быть совсем отлучёнными от света и высшего общества, где эти семейства принимали со всегдашним любопытством как эксцентричных людей или экзотических животных.

          Пострадавшие рабочие на заводе были вылечены за счёт Джулии, которая, ужав собственные расходы, наскребла на это средства. За потерю работы она выплатила им небольшое пособие, чтобы поддержать первое время, пока они не найдут себе другое место. Мистер Фейтфул вернулся к работе управляющего, благодаря чему завод был быстро восстановлен, затопленная шахта закрыта и были начаты разведывательные работы в поисках новых месторождений. И когда всё вошло в относительную норму, Джулия посвятила себя Ричарду настолько, что через положенное время родила двух очаровательных карапузов: серьёзного в маму мальчика и резвую в папу времён его бесшабашной юности девочку. Теперь счастье, не омрачённое сомнениями разума, для них было полным.

          Что касается Милисент, то, придя в отчаяние от пребывания в Уиллидже, где на много миль не было ни души, она стала изводить миссис Баттон дурацкими выходками, протестуя против всего и сразу. Проявив однажды снисхождение, миссис Баттон перевезла Милисент в поместье, которое окружали дома соседей и арендаторов. Это отчасти примирило Милисент с окружающей действительностью. Хотя вернее было предположить, что она затеяла какую-то каверзу.

          Однажды она вознамерилась сделать вид, что бросается с обрыва в реку, о чём уже писала Джулии. Но не удержалась и свалилась с откоса прямо в объятия молодого красавца – арендатора их соседей. Молодой человек был ослеплён красотой девушки, а романтическая ситуация способствовала его влюблённости. Милисент быстро разобралась в чувствах своего спасителя и всегда представала перед ним непосредственной, весёлой, кроткой и великодушной девушкой, благодаря чему весьма скоро Джулия получила приглашение на свадьбу. Влюблённость новоиспечённого мужа продержалась ровно столько, сколько продержалось нужное для поддержания этого чувства поведение Милисент. И молодой муж с удивлением обнаружил, что женился на пустой, глупой и эгоистичной женщине, не способной ни на глубокие чувства, ни на серьёзные мысли. Однако, оказавшись по натуре философом, он стал находить удовольствие, оттачивая своё остроумие на жене, если не смог достичь семейного счастья. Его поведение, которое поначалу шокировало соседей, со временем нашло у них понимание. И теперь на бывшей мисс Баттон оттачивали своё остроумие все более или менее разумные соседи, как раньше они изощрялись по поводу её матери и её шокирующего поведения в прошлом.

          Миссис Баттон, переженив своих детей, смогла полностью отдаться своей склонности к теологии, проявившейся с появлением нового священника в их приходе. И теперь частенько её можно было видеть в обществе благообразного старца, сочиняющими проповеди для воскресной службы. Некоторые весьма нехорошие соседи распространяли сплетни о том, что не только проповеди сочинял священник в обществе миссис Баттон. Но безукоризненное поведение благовоспитанной пары не давало подтверждения этим злоязычным слухам наверняка завистливых соседок.