Разум за гранью магии.

Глава 6.

Дом уже не казался таким пустым. Со стен убрали старые шкуры, а окна — наконец-то вставили стекла, пусть пока и не идеальные, с пузырями и волнами. В кухне пахло свежеиспечённым ячменным хлебом и сырой глиной — керамистка из деревни обещала закончить новую партию посуды к ярмарке. Вечером, в мягком свете масляных ламп, дом наполнялся тихим, уютным теплом, и героиня чувствовала, как её внутренняя тревога наконец отступает.

— Али, не лезь в бочку с солью! — позвала она дочь, услышав подозрительный всплеск.

Из кладовой донёсся вздох и обиженное: — Это я не лезу, это я проверяю!

Интеллект посмеялся тихо: — Фиксация на сенсорных ощущениях у ребёнка усилилась. Стоит понаблюдать. Но радость от новизны пространства — положительный признак адаптации.

Женщина поправила шерстяную шаль на плечах. Её новой гордостью была не только большая кухня с открытым очагом, но и примитивное, но работающее паровое отопление, которое придумал с их кузнецом местный механик. Две печи обогревали главный дом, теплый воздух распределялся по медным трубам в стены и полы. Пока что только в трёх комнатах, но уже было ощутимо теплее.

Она прошла в гостиную. Там, у окна, сидел Фергюс. Он держал на коленях тканевый свёрток, и что-то читал, прищурившись. Мужчина выглядел сдержанным, как всегда, но в его взгляде было любопытство и — редкое — мягкость.

— Читаешь контракт? — спросила она, опираясь о косяк.

— Да. Думаю, ты слишком много уступаешь. — Он поднял глаза. — Я видел, как ты торгуешься за овец. А тут — весь сыр, шерсть, таверна... Это не похоже на тебя.

Она улыбнулась — чуть сухо: — Я не торгуюсь, когда делаю ставку на доверие. Ты ведь будешь моим представителем в округе? Тогда я должна дать тебе рычаги.

Фергюс задумался. — Не каждый в этом мире делает ставку на доверие. Особенно к женщине с… необычным поведением.

— А я не каждый. — Она подошла ближе. — И ты это знаешь.

Он чуть приподнял бровь. — Знаю. Именно потому я здесь.

Она замолчала на мгновение, чувствуя, как между ними возникает тихое напряжение — не враждебное, скорее... магнитное. С тех пор как она спасла его от кривосудия, между ними возникло тонкое, почти неуловимое притяжение. Пока они обходили его молчанием. Пока.

— Я покажу тебе новый погреб, — сказала она, чтобы разрядить атмосферу. — Там мы будем хранить выдержанные сыры. Их уже шесть видов, и если всё пройдёт по плану, через зиму будет десять.

Они вышли в прохладный воздух двора. Травы уже подсохли, в воздухе пахло овцами, мятой и сырым деревом. На огороде катилась под уклон тележка, и старший сын соседа сшибал лопатой комья земли.

Новая сыроварня была гордостью женщины. Каменная постройка с хорошей вентиляцией, затенённая и прохладная. У входа — табличка с вырезанным ножом сырным кругом. Внутри — полки, стеллажи, глиняные таблички с надписями. Ароматы здесь были резкие, терпкие: молодая брынза, зрелый овечий сыр, мягкий козий с травами.

Фергюс молча всё осматривал. Наконец произнёс: — Ты правда сделала это сама.

— Не совсем. Меня учили. У меня есть интеллект. — Она кивнула. — Но да, многое пришлось придумывать на месте. Здесь совсем не та база, что была у меня... в прошлой жизни.

Он посмотрел на неё внимательно. — Ты говоришь о прошлом мире, как будто это просто другой город.

— А что, не так? Разве смерть мужа — это не другой мир? Разве аутизм — не своя вселенная?

Фергюс вздохнул, коснулся стены сыроварни. — Тебя сложно понять. Но ты… по-своему правильная. И очень одинокая. Хотя окружена людьми.

— Я — система, — усмехнулась она. — Всё, что работает, я адаптирую. Остальное — отбрасываю.

Он приблизился на шаг: — А в твоей системе есть место для чувств?

Она не ответила сразу. Взгляд её метнулся к саду, где Али уже запускала воздушного змея, а интеллект пытался объяснить, почему он не должен цепляться за крышу. Потом — снова к Фергюсу:

— Есть. Но они должны быть уместны. И не мешать работе.

Он кивнул. И вдруг — взял её за руку. Просто, крепко, по-мужски. Без излишков. Она не отпрянула.

— Я не буду мешать. Я просто… буду рядом.

И в этом было всё, что ей нужно было услышать.

Позже, когда они ужинали в маленькой комнате, уже оформленной в «семейный угол» — с вышитой скатертью, кружками из глины, купленными у местных, и копчёным сыром на доске — она впервые за долгое время позволила себе смеяться. Не слишком громко, но искренне. Али болтала о том, что в таверну нужно нанять настоящего барда, а интеллект пообещал составить подборку песен шотландского фольклора.

— И рассказывать легенды! — добавила девочка, хлопая в ладоши. — И чтоб у нас был пирог с курицей, как в книгах!

И героиня записала: куриный пирог, сидр, шотландская баллада — к открытию таверны.

Работа шла. А значит — жизнь продолжалась.