Разум зверя

Глава 13

На собрание Итон не пришел. Он вообще почти не показывался в поселке. И это очень злило Роба. Я не могу понять: почему это так его задевает. По мне так и отлично, пусть хоть сгниет в одиночестве, раз отказался помочь соседям. А ведь он может. Не знаю зачем, но я стала часто ходить около его двора, наверное, ищу куда лучше подбросить злосчастный хвост одной из волчиц. Роб так и не выкинул эту идею из головы. Непонятно, почему это должна делать я, а не его друзья или братья. Иногда мне очень хочется задать этот вопрос Робу, но боюсь. Роб такой обидчивый и ранимый. Хоть бы с Зои обсудить все, да нельзя – я обещала держать все в секрете. Хотя я знаю, что она мне ответит. Так вот, во время моих гуляний, я заметила: во дворе часто весят шкурки животных, видно, что свежие. Итон продолжает охотиться. И волков он не боится. Все бы ничего, но это заметила не одна я. Итон не старается, видать, держать это в секрете: любой кто глянет за забор, может видеть трофеи. Роб уверяет – Итон специально все на виду вешает, ждет, когда к нему начнут подходить с просьбами и для других мяса подстрелить. Вот тогда – то он и заломит цену – стать главой поселка. Как по мне, так глупости. Цену заломит – это точно, да только в деньгах.

В поселке нашлись люди, которые решили, раз Итона волки не трогают, значит и других, не участвовавших в охоте не тронут. Версия с запахом очень хорошо дополняла эту идею. Идиоты. Они так и не вернулись. Прошло уже много часов, давно стемнело, а двоих - мужа нашей соседки и их сына, все еще нет. Не знаю, есть ли надежда на их возвращение. Отец говорит – нет. Мама же уверяет рыдающую у нас соседку – еще надежда есть. А я? А я бегу по знакомой дорожке к злополучному дому. Он виноват во всем. Нельзя было на виду у отчаявшегося народа так просто ходить на охоту.

На этот раз дорога показалась мне совсем короткой: не смотря на злость, что раненой птицей бьётся у меня где-то в горле, я не нахожу в себе смелости войти во двор. Этот дом пугает меня, как и его хозяин. Итон всегда был нелюдим, сколько я его помню. Даже когда были живы его родители, до трагедии с его братом. Я была совсем малышкой, чуть старше Евы, но помню, как Джеймс пропал. Его искали много дней. Но так и не нашли. Помню, как горевала их мать. Как уходила в лес с рассветом и возвращалась в темноте. Помню глубокие морщины на лице хмурого отца Итона, который не знал, как помочь жене пережить потерю сына. Все это могло бы объяснить нелюдимость Итона, но он и до этого избегал всех. Джеймс был другим. Он всегда был на виду. Всегда со всеми спорил. Нет, не спорил – устраивал ссоры, скандалы и драки. И ему не нравились люди, окружавшие его. Но, если Итон просто всех избегал, то Джеймс лез ко всем с кулаками, с поводом и без. Когда он пропал – всем стало только легче, но в слух этого никто, конечно, не признавал. Так сказал мой отец маме, а я сидела на полу в кухне и играла с деревянной лошадкой, выструганной отцом. Взрослые часто думают, что дети их не слышат или не понимают. Зря.

Что же не так с этой семьей. Почему они тут живут, если им так не нравятся соседи? Почему Итон всегда возвращается, когда другие погибают?

Миллион вопросов в моей голове, и ни одного ответа. Злость понемногу стихает, по мере выравнивания дыхания после быстрого бега. Стою и мнусь у калитки. Зачем кинулась к нему? Раз пришла - нужно зайти. Я должна все высказать ему. Или же я пришла попросить о помощи? Все спуталось. Тихий свист какой-то веселой мелодии, что раздался из его дома, подстегнул меня. Люди пропали, из-за его беспечности, а ему весело. Толкаю калитку и вхожу во двор. Входная дверь не заперта, это понято по бледному лучику света, что стелется на грязную землю у порога. Быстро пересекаю пространство и дергаю ручку. Дверь бесшумно отворяется, в сенцах светло – дверь в сам дом открыта настежь, беспощадно выпуская тепло на улицу.

Итон сидит боком к двери и насвистывая сдирает шкурку с жирного зайца. Его движения уверенны и быстры. Я замираю на пороге, наблюдая за этим странным человеком. В округе бродят волки, мы запираем двери на замок даже днем, навешали железных решеток на окна, а ему и дела нет. Чувствую себя неловко. Он в тонкой рубашке с коротким рукавом, плотно облегающей его тело. От работы мышцы так и бугрятся под тонкой тканью. Темные волосы взлохмачены, я даже замечаю немного седины на его левом виске, что обращен в мою сторону. Дрожь начинает пробегать по моему телу. Я понимаю, что нужно постучать в косяк или как-то еще обозначить свое присутствие, но я скованна. Итон вызывает во мне необъяснимый страх. Я не могу пошевелиться. И тут я понимаю. Так же сидела жена дяди Дона, перед смертью. Мама сказала, она чистила шкурку волка во время нападения. Не Итон напугал меня, а эта параллель. Итон отлично знает все это и все равно оставил дверь приоткрытой.

- Ты долго будешь молчать? – он даже головы не повернул ко мне.

Вздрогнув, вхожу в комнату. А глаза не отрываются от его рук. Они в крови. И вокруг много пятен крови на толстой ткани, что он разложил перед собой. Это еще больше дополняет сходство с убийством дяди Дона. Теперь я не сомневаюсь – именно это и напугало меня.

Итон бросает обдёртого зайца на пол, рядом с его же внутренностями. Меня начинает мутить, а мужчина рядом со мной встает, поводит плечами, разнимая их и поворачивается ко мне.

- Я услышал тебя еще у калитки. Зачем пришла? – теперь он смотрит прямо на меня. А я все еще смотрю только на его руки, которые он небрежно вытирает о полотенце, свисающее с правого плеча. Белая ткань впитывает кровь и меняет свой цвет. Хочу сказать, что он должен попытаться найти пропавших, но вместо этого зажимаю рот рукой и кидаюсь на улицу. За звуками рвоты я не слышу, как он подошел с сзади, только чувствую, как его руки убирают мои волосы, отводя их от лица, заводя за спину, чтобы я их не испачкала. Мысль об этом только ухудшает ситуацию и новый приступ рвоты не заставляет себя ждать. Я продолжаю блевать в его дворе, а он невозмутимо ждет, когда мне станет легче, заботливо удерживая мои волосы, своими окровавленными руками. Меня перестает тошнить только когда в желудке ничего не остается. Тело покрылось липким потом и меня слегка трясет, но я выпрямляюсь, стараясь не смотреть в глаза Итона. Мне так стыдно, что хочется бежать с этого места куда глаза глядят.